Михаил Васильев, 49 лет, психиатр
Когда созвали ГКЧП, я учился в медицинском институте в ординатуре по педиатрии и работал по специальности. Жить на зарплату было невозможно, если по-честному. Приходилось подрабатывать в ларьках, на рынках. Торговали сигаретами.
В моем городе Обнинске в начале 90-х было сто тысяч человек. Всех врачей отправили в отпуск за свой счет. На весь город осталась одна бригада скорой помощи, и в каждом отделении – по заведующему и медсестре.
Я переквалифицировался в нарколога, ездил по вызовам как частный специалист. Тогда проще было открывать фирмы и платить налоги. Днем я ездил на выезды, по вечерам работал таксистом. В те времена богатые и бедные очень быстро менялись местами. Часто человек имел много денег, но жил в простых трущобах. Эта разница была зыбкой.
В 90-е очень многие умерли от наркотиков. Это был взрыв наркомании и алкоголизма. Продажа наркотиков была в открытую. Выходишь за хлебом, и на обратном пути обязательно попадется наркоман.
Я считаю, что принудительное лечение было более эффективным. Да, раньше ставили на учет, сообщали на работе, нарушали конфиденциальность, госпитализировали насильно. Но это удерживало.
В СССР, конечно же, были и депрессии, и суициды: не из-за того, что не мог найти работу, а именно из-за клинической депрессии – болезни. Но в разы было меньше тревоги и чувства страха за будущее. И не было такого социального расслоения.
Я думаю, проблема в таком внезапном росте числа наркоманов и алкоголиков в том, что в Союзе была очень мощная общественная мораль, ясные правила поведения. Когда общество резко поменялось, людей, которые оказались без морали, стало очень много. Ориентиры, куда идти, тоже исчезли. Было страшное обнищание, сильное социальное падение людей. В Обнинске в 1994 году зарплаты были по 800 рублей у профессуры, это доллар. Люди не понимали, как им жить.
После 1991 года было огромное разочарование и старой, и новой властью. На референдуме 98% высказались за существование Союза, но он развалился. После 1993 начался практически террор простых людей МВД. Потом – Чеченская война, люди тоже не понимали, зачем она нужна. Подряд шли огромные разочарования.
Может быть, в СССР было меньше свобод, например, сложнее поехать заграницу, но я знаю, что в конце 80-х многие ездили по странам соцлагеря. Рассказывали анекдоты про политиков друг другу, причем довольно громко, и никого не посадили. Мы хотели благ запада и сохранения собственных устоев, но не получили ни того, ни другого. Отсюда и кризис идентичности.
Сейчас еще проблема в том, что нет социальной жизни, которая была в Союзе, когда люди знали соседей, друг друга. У человека нет ощущения, что у него будет общественная поддержка, даже если будет соблюдать правила игры. Это не о политике, а об обществе. Также людей должно что-то объединять: религия, национальная идея. У американцев, например, есть идея о том, что они делают жизнь всего мира счастливее. В советское время думали примерно так же.
Сейчас тревога, в целом, у людей усиливается. Отчасти, потому что все больше информации, в том числе, и о социальной несправедливости, отчасти из-за растущего чувства одиночества.
Психическое здоровье нации не в лучшем состоянии. Но надо надеяться, что это изменится. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Мы сами должны себе помочь: объединяться, общаться, помогать и доверять друг другу.
РИА Новости
http://ria.ru/ussr25/20160817/ ... IfAJ3
