Пускай тело к земле привыкает
— А где здесь дрочить? — Строго спросила жена моего приятеля, вперившись в экран, где вовсю шел русский порнофильм.
И это был отнюдь не праздный вопрос. Это был вопрос строгого критика и ценителя жанра. Дело в том, что приятель мой трудился порнографом, он еще в девяностых начал торить сию хлюпающую стезю, снимая жесткое русское порно, похожее на русский бунт. И тогда оно пользовалось успехом! А потом пользоваться успехом перестало. И вот жена порнорежиссера как раз вправляла мужу мозги на эту тему, пытаясь донести, что времена изменились:
— Это раньше, на пустом рынке люди были рады просто голой сиське. А сейчас им подавай качество. А у тебя что? Зачем это снято? Люди покупают порнуху, чтобы подрочить. А тут где дрочить? Здесь или природой любоваться надо или смеяться.
Она была права. Приятель мой, как человек истинно русской культуры, имел своё видение, свой взгляд на искусство. Весьма отличающийся от взгляда простого потребителя. Он был художник, жаждавший творческой самореализации, а потребитель хотел просто подрочить.
И если бы он был единственным такого рода творцом, далеким от народа, я бы списал это на случайность. Но Сергей был не первым знакомым мне порнодельцом. Знавал я ранее и еще одного. Звали его Тимофеем.
Тимофей при Совдепии служил старшим лейтенантом. Был он пограничником, стойко охранял рубежи социалистической родины где-то в Азербайджане, тянул колючую проволоку, отдавал честь, а ранее проходил в школе монструозную русскую литературу, потом читал положенные каждому позднесоветскому интеллигенту романы о судьба мироздания, смотрел на звезды в ночном небе, думая, свалится ли одна из них ему на погоны, и знать не знал, ведать не ведал, что империя доживает последние дни. И что прочерченные Совком биографии миллионов советских людей пресекутся в один миг, и каждому придётся искать себе новую жизнь — в свободном мире.
А когда оковы тяжкие пали, Тимофей сбросил вместе с ними советскую предначертанность и погоны и стал заниматься тем, к чему лежала душа. Порнографией.
Увы! Печальна судьба порнографа, начитавшегося Паустовского и Ильфа с Петровым, воспитанного на комедиях Гайдая и анекдотах про Штирлица. Я видел его шедевры, попивая на съемной квартире Тимофея черный портер от фирмы «Балтика» и заедая его чипсами. Смотрел в экран на сие произведение русского духа, и, казалось, Толстой с Чеховым призывно помахивали мне оттуда бородами и фаллосами.
Начинался фильм как заметки фенолога. Лес. Идёт грибник, рассуждая за какую-то тугую натурфилософию. И камера, двигаясь вместе с ним, вдруг на ключевой двусмысленной фразе открывала зрителю трахающуюся голую пару. Это, конечно, было очень смешно. И снято довольно профессионально. И вымерено по секундам, чтобы трах открылся на нужной фразе. В общем, смеховой эффект был достигнут. То была настоящая интеллектуальная игра с умным зрителем. Но разве за этим покупают порнуху?
Смех и сексуальное возбуждение несовместимы. Одно губит другое. И ради удовлетворения своих творческих потенций автор фильма убил потенцию потребителя своей продукции.
Полностью
everfunk
а вот мужу -джигиту к вечеру так ничего и не достанется)))потому что зарабатывать надо нормально или как?
