В Россию вернулся блогер Сергей Вагин, который более трех лет провел в тюрьмах Колумбии. Местная полиция задержала 35-летнего россиянина в марте 2022 года, обвинив в мошенничестве со ставками на спорт, а журналисты окрестили Вагина русским шпионом с позывным Шурик. В результате он три с лишним года провел в тюрьмах для особо опасных преступников, в компании боевиков печально известных колумбийских наркокартелей. Россиянин неоднократно объявлял голодовку в надежде отстоять свои права и стал свидетелем убийства в камере.Сергей Вагин: Я родом из Казахской ССР. Когда Советский Союз распался, мы с мамой переехали в Калининградскую область, а отец остался в Казахстане. Отца не стало в 2010 году, и для меня это был очень тяжелый момент, поскольку все эти годы мы поддерживали связь и регулярно общались. Я впал в депрессию, бросил учебу на юридическом факультете и решил уехать в Доминикану, где жили мои родственники.
Испанского я не знал, только базовый английский, но меня это не остановило. Доминиканцы очень помогали мне с языком: когда приезжаешь в страну и тебе нужно купить хлеб, ты по-любому научишься говорить с местными. Вскоре я стал подрабатывать в туризме: в те годы поток российских туристов был огромным и требовались люди, знающие русский.
Правда, к 2015 году поток туристов стал намного меньше и мне пришлось вернуться в Калининград. Примерно год я просто отдыхал и встречался с друзьями. А потом мне позвонил Алексей — один из туристов, с которым мы познакомились в Доминикане. Он собирался заключать в Колумбии контракт на поставку изумрудов.
Алексей искал человека, который знает язык и культурные особенности латиноамериканцев. При этом переговорщик требовался надежный: изумруды — бизнес очень закрытый, и с любым приезжим такие контракты не подписывают. В ноябре 2016 года мы вылетели в Колумбию и несколько месяцев пытались наладить контакт с местными бизнесменами.
Подписать контракт у Алексея в итоге не получилось. Он вернулся в Россию, а я по своей воле остался в Колумбии — решил заняться туристическим бизнесом, как до этого в Доминикане. Колумбия в этом плане намного лучше и обширнее Доминиканской Республики, но нестабильная политическая ситуация там не дает развиваться туризму.
Я обзвонил всех знакомых — никто не был готов вкладывать в эту сферу деньги. Тогда я решил продвигать свой бизнес через видеоблогинг и даже добился определенных успехов. К 2020 году у меня появились партнеры, все было почти решено, но тут началась пандемия COVID-19 — и на моем проекте была поставлена точка.
«Лента.ру»: Чем вы занимались, как зарабатывали в период пандемии?
Это было очень тяжелое время. Я не успел продлить срок пребывания в Колумбии и из-за проблем с миграционной службой не всегда мог заработать. Некоторое время я даже жил на улице в Медельине — родном городе Пабло Эскобара — и спал напротив полицейских участков. Мне пришлось стоять на ступеньках метро с протянутой рукой и просить помощи.
Я поставил табличку «Я русский, мне нужна работа» — и местные мне очень помогали
Вообще, жители Медельина никогда не дадут никому как минимум остаться голодным. А к иностранцам они относятся даже толерантнее, чем к своим. Так в 2021 году мне повезло познакомиться с Джоанной, администратором парикмахерской.
«В нас полетела газовая граната»Джоанна работала в элитной парикмахерской Эль-Дорадо, центрального аэропорта Колумбии в Боготе. Она предложила мне работу — мыть головы состоятельным женщинам. За неимением других вариантов я согласился. Начал зарабатывать, снял квартиру со знакомым колумбийцем и хотел наконец урегулировать свой статус. Но тут в стране начались протесты.
В один из дней Джоанна позвонила мне и сказала, чтобы я не приезжал на работу: весь город перекрыли и добраться до аэропорта было просто невозможно. Тогда знакомый, с которым мы снимали квартиру, предложил пойти на протесты и попить там пива — я согласился. Вместе мы дошли до центра Боготы, столицы и крупнейшего города Колумбии.
Там была толпа людей, но никакой агрессии не было — и мы решили остаться. Все происходившее я документировал и сразу выкладывал в соцсети. В какой-то момент в нашу сторону что-то прилетело — я думал, камень, а оказалась газовая граната. Я надышался, чуть не потерял сознание, и мы решили уйти подальше от толпы.
Спустя время про протесты я совсем забыл, уволился из парикмахерской и занялся ставками на спорт. Когда дела пошли в гору, привлек к работе Джоанну — она из бывшей начальницы превратилась в мою правую руку. Так мы и работали до моего задержания.
Как вы поняли, что вами интересуются власти?
27 марта 2022 года мне позвонила Джоанна: она была очень эмоциональной и прислала ссылку с сюжетом телеканала RCN про какого-то «русского шпиона» с позывным Шурик (Shurik). Я узнал на фотографиях с закрашенным лицом себя и решил, что это провокация. В тот же день я обратился в посольство, и мы с консулом решили устроить по этому поводу пресс-конференцию.
Она была назначена на 29 марта. Утром перед конференцией я вышел из дома, чтобы постричься. Меня остановили военные: окружили и потребовали паспорт. Я им сообщил, что для проверки документов у гражданского лица нужны сотрудники полиции, а сам одновременно позвонил консулу.
После мы все вместе проследовали в миграционную службу, где я оплатил штраф в 15 долларов за мелкое нарушение миграционного законодательства. После оплаты меня отпустили, и я отправился на пресс-конференцию. Там я заявил, что сюжет про меня на ТВ — ложь и клевета. Всю ночь после пресс-конференции я не спал: пил виски и разговаривал с родными.
В 06:44 (это я знаю из материалов дела) я услышал, как на первом этаже выбивают дверь. Сначала подумал, что это бандиты, но затем через приоткрытую штору увидел, что весь наш двор заполнен военными с автоматами.
Силовики забрались на второй этаж, положили меня лицом в пол и обыскали
Мне зачитали обвинения: незаконный доступ к информационным системам, незаконные денежные переводы и участие в ОПГ с отягчающими обстоятельствами. Суть обвинений сводилась к возможному мошенничеству со спортивными ставками — никакой шпионаж, о котором говорилось в репортажах СМИ, мне не вменяли.
Один из адвокатов сказал мне, что за делом могло стоять американское ЦРУ — и этим могли объясняться подобные странности. Как бы то ни было, помимо меня, по делу о ставках задержали еще шесть колумбийцев — обыски были у всех. У меня изъяли жесткий диск и два телефона.
Из семи задержанных три в течение 72 часов согласились с обвинением, а четыре, включая меня, — нет
Как мне потом рассказали, колумбийцев в прокуратуре обрабатывали — им угрожали убийством, если они не согласятся с обвинением. Со мной же почти никто не разговаривал. Вскоре все мы были арестованы по решению суда.
«Ты легко заплатишь за голову врага»
Я оказался в колумбийском аналоге СИЗО, где находились около 20 заключенных. Меня держали отдельно от моих подельников-колумбийцев и разговаривать с ними не давали. Из персонала в СИЗО были 3-4 охранника и начальница. Сначала все шло относительно спокойно, но затем я ввязался в конфликт с двумя заключенными.
Они продавали и сдавали в аренду телефоны. Арестанты-новички решили купить у них телефон, а на следующий день прошли обыски — и весь СИЗО остался без связи, которую этот телефон обеспечивал. При этом я заметил: когда нас выводили курить, двое продавцов остались с надзирателем и стояли перед ним по стойке смирно. Когда мы вернулись, телефона уже не было.
Я заподозрил, что телефон пропал из-за наводки самих продавцов — и обвинил их в этом, после чего началась драка. Нас разняла охрана, а на следующий день начальница СИЗО отправила меня в тюрьму «Ла Пикота», хотя по международным пактам, которые подписала Колумбия, человека под следствием нельзя содержать вместе с осужденными.
«Ла Пикота» — тюрьма максимальной безопасности в Боготе, которая известна своими крайне суровыми условиями. С чем вам пришлось столкнуться в ее стенах?
Изначально я попал в блок предварительных камер, где царили грязь и полная антисанитария. Потом меня отправили в павильон максимальной безопасности на 6-м этаже, где находились в основном молодые заключенные. Но уже через месяц почти всех их перевели в другой отряд, а рядом со мной появились куда более серьезные соседи вроде матерых наркобаронов.
Павильонов максимальной безопасности в тюрьме «Ла Пикота» четыре: два — для колумбийцев, еще два — для экстрадируемых и иностранцев. В каждом павильоне есть камеры, причем у смотрящего ты можешь полностью выкупить камеру для себя и самому решать, чем в ней заниматься.
Когда я попал в павильон максимальной безопасности, мне предложили камеру за двойную цену — об этом я узнал только позже. Но я согласился на сделку, и этот момент оказался знаковым: меня стали остерегаться. Логика проста: если ты готов отдать несколько тысяч долларов за камеру, то половину этой суммы за голову врага ты тоже заплатишь легко.
Вообще, в колумбийских тюрьмах за деньги возможно все
Телефоны за взятки — обычное дело: их прячут в схронах, которые пробивают в стенах и маскируют. При этом среди заключенных в Колумбии нет каст, там все примерно равны. Главное — придерживаться заведенного порядка, чтобы он не менялся.
Между заключенными и надзирателями тоже есть некий баланс: они стараются друг друга не трогать. В те моменты, когда со стороны надзирателей начинался прессинг, их просто расстреливали прямо перед воротами тюрьмы. Так что за балансом все стороны очень следят.
«Заключенные смывали кровь со стен»
За время заключения в «Ла Пикота» мне довелось познакомиться с братом главы «Клана дель Гольфо» (крупнейшей вооруженной преступной группировки и наркокартеля в Колумбии) Доном Карлосом (настоящее имя — Карлос Давид) и командиром фронта «Революционных вооруженных сил Колумбии — Армии народа» (FARC-EP) Антонио Мединой.
Последний помогал мне писать первые письма президенту Колумбии. И Дон Карлос, и Медина — образованные люди, которые ко мне относились не хуже, чем к своим товарищам. Дон Карлос за время в тюрьме получил юридическое образование, ходил с охраной, но, когда видел меня, всегда интересовался моим делом.
После «Ла Пикота» меня перевели во вторую тюрьму — города Хамунди, где на моих глазах застрелили Джона Переса по кличке Джерри, одного из главарей крупной криминальной группировки «Лос Растрохос». Я был в своей камере, когда услышал хлопок, а через 1,5 секунды — еще один.
Я открыл шторку на двери-решетке и увидел сикарио (киллера), у которого заклинило Baby Glock (неофициальное название субкомпактных пистолетов Glock — прим. «Ленты.ру»). Он перезарядил пистолет и продолжил стрелять уже в камере.
В это время двое с ножами стояли рядом и охраняли киллера, чтобы он сделал свою работу
Потом сикарио выбежал, выбросил пистолет и сдался охране. Как позже писали СМИ, конфликт между заключенными возник из-за невыплаченного денежного долга. Нападавший избил Джерри, который к тому моменту сидел уже 24 года, и застрелил его из его же пистолета. Естественно, прибежали надзиратели и всех вывели.
Когда нас вернули, тело Джерри уже вытащили. Заключенные сами носили воду, а потом смывали кровь со стен и пола. Всех закрыли на ключ и сделали вид, будто ничего не произошло.
Вы неоднократно объявляли голодовку в тюрьме — это помогло вам чего-то добиться?
В колумбийских тюрьмах я объявлял голодовку в общей сложности более десяти раз, похудев с 103 до 74 килограммов. Я пытался привлечь внимание к своему делу, которое считал (и считаю) политически мотивированным. Согласно законам Колумбии, по такому делу, как у меня, человека под стражей без приговора нельзя держать больше года.
Меня же продержали три года и четыре месяца. Моя последняя голодовка длилась две недели — мне было очень плохо. Тюремные стукачи сообщили администрации: мол, русский не ест — и это серьезно. Помог и тюремный комитет по правам человека, где меня в конце концов услышали.
Так 8 августа 2025 года я оказался на свободе, но с запретом на выезд из Колумбии. Больше года я жил в небольшой местной деревне, пока в октябре 2026 года меня не выслали из страны по указу президента Колумбии. На сайте президентской администрации сообщалось, что меня выслали из-за некой угрозы национальной безопасности.
При этом по официальным документам все дело было в нарушении миграционного режима. Конечно, моему освобождению из тюрьмы содействовали правозащитники Артемий Семеновский и Иван Мельников, а также Фонд поддержки и защиты прав соотечественников, проживающих за рубежом, и Русская община Калининградской области.
Сейчас мой процесс в Колумбии продолжается, хотя сроки давности по большинству моих обвинений выходят, да и никаких доказательств против меня нет
Но местное гособвинение не сдается: на одном из последних заседаний эксперт прокуратуры по компьютерной технике пытался доказать, что использование VPN — это уже криминальное действие. Мол, оно связано с даркнетом, анонимизацией и сокрытием личности. Однако нам с адвокатом удалось оспорить такую трактовку.
Ведь по такой аналогии и нож на кухне — это уже доказательство намерения совершить убийство.
Сегодня я обращаюсь в российские ведомства, чтобы найти возможность использовать мои контакты и знание испанского на благо страны. В частности, уже отправлено письмо министру иностранных дел России, где я предложил себя в качестве переводчика для взаимодействия с арестованными в зоне СВО колумбийцами и латиноамериканцами.
https://lenta.ru/articles/2026 ... mbia/
