Ближний Восток принес России крупный выигрыш помимо нефти и газа
Дефицит и рост цен на нефть и газ стали лишь верхушкой айсберга. В Персидском заливе оказались заперты не только углеводороды, но и тонны алюминия и химической продукции, в том числе удобрения, гелий, серная кислота. Риски дефицита уже привели к колоссальному росту цен на все эти товары. И России во многих сферах есть что предложить в помощь своим партнерам по странам БРИКС.
Перекрытие Ормузского пролива привело не только к дефициту нефти и газа. Мир столкнулся с тем, что в Персидском заливе оказались заперты также алюминий, удобрения и другие важные продукты химической промышленности.
Так, алюминий на прошлой неделе обновил максимум с апреля 2022 года и на пике превышал 3500 долларов за тонну на Лондонской бирже металлов (LME). Риски для судоходства через Ормузский пролив привели к задержкам части поставок металла из Катара и Бахрейна, на которые приходится около 9% мирового производства алюминия. На этом фоне доступные запасы алюминия на складах LME быстро сокращаются и находятся на минимальных уровнях последних месяцев.
«Алюминий вырос к максимумам с марта 2022 года прежде всего потому, что рынок испугался не только перебоев с отгрузкой, но и физической остановки части ближневосточных мощностей. После перекрытия Ормузского пролива под угрозой оказалось около 7 млн т мощностей по выплавке алюминия, или примерно 9% мирового предложения. Это очень большой объем для рынка, который и до конфликта был довольно напряженным. Дополнительный удар в том, что заводы региона не могут нормально завозить глинозем и бокситы, без которых электролиз долго не протянет», – говорит Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global. Катарский Qatalum уже начал контролируемую остановку производства с мощностью 648 тыс. тонн в год, а у Bahrain Alba часть мощностей была временно выведена из работы.
«В первую очередь это ударило по Европе и США, куда идет заметная часть ближневосточного металла, а также по отраслям с коротким циклом закупок. Это транспорт, строительство, упаковка, автокомпоненты, солнечная энергетика и переработчики профилей и проката. Трейдеры уже начали срочно изымать металл с LME-складов, чтобы закрывать дефицит физических поставок», – говорит Чернов.
Для России такая ситуация в целом выгодна, так как улучшает экспортную выручку «Русала».
«Если взять для оценки продажи "Русалом" порядка 3,5-3,8 млн тонн металла в год, то каждые дополнительные 100 долларов на тонну дают примерно 350-380 млн долларов дополнительной годовой выручки. Если цена удержится на уровнях на 400-500 долларов выше начала года, то речь уже может идти о приросте выручки на 1,4-1,9 млрд долларов в годовом выражении», – говорит Чернов. Для бюджета эффект тоже будет положительным, но намного слабее, чем в нефти, потому что здесь нет такой прямой сырьевой ренты, добавляет эксперт. Основной канал – это налог на прибыль, дивиденды, экспортная логистика и сопутствующие платежи. То есть бюджет здесь может получить десятки миллиардов рублей, но не сотни, дает расчетную оценку Чернов (не официальный прогноз).
Как бы России ни хотелось, но «Русал» не сможет быстро нарастить поставки алюминия, поэтому главный выигрыш именно в росте цен. Россия может помочь своими алюминием прежде всего Азии, части Турции и тем потребителям в Европе, которые готовы работать через оставшиеся разрешенные каналы и старые контракты, говорит Чернов. Но быстро заместить весь ближневосточный выпадающий объем Россия не сможет.
Еще один чувствительный удар будет нанесен по химической промышленности. «Конфликт на Ближнем Востоке привел к снижению объемов производства или даже полной остановке некоторых химических предприятий, отмечен глобальный дефицит метанола, серы и некоторых полимеров. Пострадали Катар, Иран, страны Персидского залива, а нехватка химикатов заметна в Австралии, Шри-Ланке, Судане, а также в странах Азии и Африки», – говорит Дмитрий Баранов, ведущий эксперт УК «Финам Менеджмент».
«Больше всего страдают те сегменты, которые завязаны на газ, нафту, серу, аммиак, метанол и морскую логистику через залив. В Азии НПЗ и нефтехимия уже режут загрузку, а азиатские парокрекинги, которые более чем на 60% зависят от ближневосточной нафты, начали объявлять форс-мажор по поставкам. Это значит, что проблемы идут по цепочке в полимеры, растворители, сырье для упаковки и ряд промежуточных химикатов. Отдельно растет дефицит по сере и гелию. По гелию ситуация особенно чувствительная, потому что Катар давал около трети мирового предложения, а спотовые цены уже удвоились», – говорит Чернов.
В Катаре производилось 33% мирового производства гелия – 63 млн кубов. Он на втором месте после США. На третьем месте Россия с долей в 9,5% и производством 18 млн кубометров в год. При желании Россия может нарастить выпуск гелия до 60 млн кубометров на Амурском ГПЗ.
Чернов особо выделяет перебои с поставками гелия, который важен для многих областей, в том числе для медицины, полупроводников и аэрокосмоса. А также проблемы с поставками серы и серной кислоты, которые важны и для удобрений, и для металлургии, и для микросхем. Еще одна проблемная зона – это упаковка и пластики, потому что сбой нефтехимических поставок быстро бьет по пищевой промышленности и потребительским товарам.
«В проигрыше сейчас прежде всего азиатские и европейские потребители нефтехимии, а также отрасли, где важны стабильные поставки упаковки, пластмасс, полупродуктов и промгазов. В выигрыше производители вне региона, у которых есть свободные объемы и более стабильная сырьевая база. Россия здесь частично выигрывает, но не по всей корзине», – говорит Чернов.
Еще одна сфера, где Россия действительно могла бы заработать, – это поставки удобрений. РФ – крупнейший мировой экспортер удобрений, который контролирует пятую часть мировой торговли. А в мире наблюдается дефицит удобрений и рост цен из-за перекрытия Ормузского пролива. Через него проходит около 35% мировой торговли карбамидом (азотными удобрениями) и транспортируется до 45% серы, необходимой для выпуска фосфатных удобрений. Часть заводов в регионе либо работает с перебоями, либо остановлена. Риск дефицита перед новым сельскохозяйственным сезоном – не очень хорошая история.
«Китай уже был вынужден раньше обычного выпускать удобрения из резервов, чтобы сдержать внутренний дефицит перед посевной. В СМИ писали, что цены на карбамид после начала конфликта выросли примерно на 80 долларов с тонны от уровней около 470 долларов, а рынок и до этого был напряжен из-за ограничений китайского экспорта», – говорит Чернов.
Например, рынок отреагировал резким ростом цен на мочевину (или азотные удобрения) – примерно на 30% с начала конфликта, поскольку в число ведущих экспортеров мочевины входят Оман и Саудовская Аравия, на которых приходится четверть мирового экспорта, отмечает Анастасия Прикладова, доцент кафедры международного бизнеса РЭУ им. Плеханова.
По ее словам, быстро заместить выпавшие из-за ближневосточного конфликта объемы удобрений России будет сложно. «На это есть объективные причины, а именно ограничения производственных мощностей и государственная политика, направленная на предотвращение дефицита на внутреннем рынке. Но даже если не наращивать отгрузки за рубеж, то за счет роста мировых цен на удобрения получится достичь увеличения стоимостного объема российского экспорта», – говорит Прикладова.
Впрочем, по ее мнению, Россия может активней помочь Индии, где возникают риски дефицита удобрений и угрозы продовольственной безопасности. Тем более что Индия и Иран являются членами БРИКС, поэтому возможно прохождение грузовых судов через Ормузский пролив в направлении Индии, что укрепит связи внутри объединения, говорит Прикладова. В числе приоритетных направлений также Бразилия и Китай – тоже члены БРИКС.
«Если брать грубую оценку, то при экспорте около 45 млн тонн удобрений каждые дополнительные 50 долларов на тонне экспортной корзины теоретически дают отрасли порядка 2,2-2,3 млрд долларов дополнительной выручки в годовом выражении. Но фактический эффект будет ниже, потому что дорожают разные виды удобрений неравномерно, а часть роста съедят скидки, логистика и внутренние ограничения», – делает оценочный расчет Чернов.
Если конфликт на Ближнем Востоке затянется, цены на удобрения продолжат расти, а их доступность ухудшится из-за хронического дефицита, то может начаться глобальный продовольственный кризис с удорожанием продуктов питания на 30-50%, что может привести к голоду в бедных странах мира, говорит Баранов. При краткосрочном (1-3 месяца) сценарии конфликта цены на удобрения в мире могут вырасти на 25-45%, а при долгосрочном (6 месяцев и более) – на 90% и более, добавляет он.
«Если конфликт затянется, цены на алюминий, удобрения и часть химической продукции действительно могут пойти еще выше, а доступность ухудшится. Мой базовый сценарий такой: если в ближайшие недели пролив начнут частично разблокировать, то пик паники на этих рынках начнет проходить, а дальше останется высокая, но не экстремальная премия за риск. Если же ограничения затянутся на месяцы, то цены на алюминий и удобрения сохранят восходящий тренд, а по отдельным химическим позициям может начаться уже не просто рост цены, а физическое нормирование поставок», – ожидает Владимир Чернов.
https://vz.ru/economy/2026/3/1 ... .html
