Цитата:
Почему советская модель потерпела неудачу, в то время как китайская добилась успеха?
(Джон Росс - автор книги «Век великих перемен: Китай и мир»)
За последние 100 лет в мире существовали три основные экономические структуры: капиталистическая экономика, которая не была продуктом какой-либо теории, а впервые была проанализирована и подвергнута критике Адамом Смитом и Марксом; советская модель, созданная после 1929 года; и социалистическая рыночная экономика Китая. Последняя оказалась наиболее успешной экономической структурой в истории человечества.
К концу 1970-х годов советская модель зашла в тупик.
Реформы и открытость Китая оказались успешными, не только изменив мировую ситуацию, но и предотвратив повторение ошибок Советского Союза и спасая мировой социализм.
Маркс указывал на то, что переход от капитализма к социализму — это длительный исторический процесс. На этом этапе государственная и частная собственность будут сосуществовать некоторое время.
После 1978 года экономические реформы в Китае создали экономическую структуру, более близкую к видению Маркса.
Коммунистическая партия Китая создала беспрецедентную новую экономическую структуру — социалистическую рыночную экономику — а затем разработала концепцию всеобщего процветания для решения новых проблем. Это яркий пример новаторского развития марксизма.
Социалистическая рыночная экономика позволила Китаю достичь самого быстрого экономического роста, предотвратив повторение ошибок Советского Союза и сформировав современный мировой политический ландшафт.
Комментарий к публикации Джона Росса.В тексте Джона Росса на самом деле поднимается не столько вопрос «почему СССР проиграл, а Китай выиграл», сколько более фундаментальный — как соотносятся экономика и идеология в социалистическом проекте и что из этого является первичным.
Если читать поверхностно, может показаться, что ответ простой: экономика первична, идеология вторична. Мол, СССР зафиксировал неэффективную экономическую модель и проиграл, а Китай позволил рынку работать и потому добился успеха. Но это слишком упрощённое чтение.
Маркс, на которого ссылается Росс, никогда не утверждал, что социализм можно построить указом или волевым решением. Он прямо писал о длительном переходном периоде, о сосуществовании разных форм собственности и о том, что без развития производительных сил никакой социализм невозможен. В этом смысле китайские реформы после 1978 года действительно ближе к марксовой логике, чем позднесоветская практика.
Однако из этого не следует, что Китай «поставил экономику выше идеологии». Скорее наоборот:
Китай сохранил идеологический контроль над экономикой, но отказался от догматического подхода к формам хозяйствования. Рынок был допущен не как альтернатива социализму, а как инструмент его строительства.Ключевое отличие от СССР здесь в следующем.
В советской модели экономика постепенно стала заложником идеологии. Любое серьёзное изменение воспринималось как идеологическое отступление. В результате система зафиксировалась, потеряла гибкость и проиграла в долгой экономической конкуренции.
Китай пошёл по другому пути. КПК не отказалась от социализма и не «капитулировала перед рынком». Она переосмыслила марксизм как метод, а не как набор запретов. Экономика получила пространство для эксперимента, но не получила политической автономии. Частный капитал допускается, но он встроен в систему, где стратегические отрасли, финансовые рычаги и долгосрочные цели остаются под контролем государства и партии.
Отсюда и идея «начальной стадии социализма». Это не оправдание капитализма, а признание объективной реальности:
уровень развития производительных сил ещё не позволяет отказаться от рынка и частного капитала без ущерба для общества. Идеология здесь не мешает экономике, а задаёт ей рамки и направление.Поэтому вопрос «что первично — экономика или идеология?» в китайском случае поставлен неправильно.
Экономика первична в том смысле, что без материальной базы социализм невозможен. Но идеология первична как система целеполагания и управления. Экономика в Китае не живёт сама по себе, она подчинена политическому проекту.
Именно это, по сути, и объясняет различие между советской и китайской траекториями. СССР сделал идеологию жёсткой догмой и задушил экономическую динамику. Китай сделал идеологию стратегией и позволил экономике развиваться внутри этой стратегии.
Если упростить до формулы: экономика — это двигатель, но идеология — это руль. В СССР двигатель заклинило из-за страха повернуть руль. В Китае руль сохранили в руках партии, но позволили двигателю набирать обороты. Именно в этом и заключается ключевой смысл китайского опыта, о котором пишет Росс.
