вятичНН писал(а):
Штирлиц писал(а):
вятичНН писал(а):
Штирлиц писал(а):
И он шёл к Царю. Царя расстреляли за неделю до взятия Екатеринбурга войсками Колчака
Ты будешь пИсать, но я тебе скажу такое: в Крыму Колчак, будучи командующим ЧФ принимал участие в революционных митингах, и даже участвовал как командующий ЧФ в перезахоронении П.П.Шмита....
Да,да чьи сыны потом бороздили отечество - вроде Шуры Балаганова....
Шота он никого не стрелял до октября. Да и вообще. Как был так и оставался морским офицером
А где он мог стрелять до Октября? Как только царя скинули - привел к присяге Временному Правительству Черноморский флот. Принимал участие в революционных митингах. При нем флотских офицеров начали топить в Севастополе... (Это все было еще когда Ленин французские булки кушал).
Сбежал с ЧФ в Питер....Сбежал оттуда в Лондон... "Поступил" на службу к бритишам.
Дальше рассказывать?
Что за бред ты тут несешь, даун нахабинский?
Цитата:
В Севастополе Колчак ознакомился с несколькими телеграммами в его адрес. М. В. Родзянко сообщал о восстании в столице и переходе власти к Временному комитету Государственной думы. Морской министр И. К. Григорович информировал, что «Комитет Государственной думы постепенно восстанавливает порядок», и рассказывал о приказе адмирала А. И. Непенина, объявлявшем Балтийскому флоту о событиях в Петрограде. Телеграмма М. В. Алексеева подробно информировала о событиях с 25 по 28 февраля в столице. Начальник морского штаба Ставки Верховного главнокомандующего адмирал А. И. Русин информировал о мятеже в Петрограде, беспорядках в Кронштадте и приказывал «принять все меры в поддержании спокойствия во флоте». На совещании старших военачальников, созванном адмиралом, было решено сообщить командам кораблей о восстании в столице России.
2 марта командующий издал приказы, в которых сообщал флоту о петроградских событиях, требовал верить только его приказам и игнорировать дезинформационные сообщения турецких радиостанций и приводил телеграмму Родзянко с обращением к армии и флоту от имени Временного комитета Государственной думы[156]. Современные историки обращают внимание на содержание первого из приказов, за № 771. Этим приказом Колчак впервые извещал флот о событиях в Петрограде, и сделано было это извещение Колчаком вовсе не в «революционном» тоне: командующий флотом не спешил присоединяться к революционному течению и заканчивал свой приказ вполне монархическим призывом[157]:
Приказываю всем чинам Черноморского флота и вверенных мне сухопутных войск продолжать твёрдо и непоколебимо выполнять свой долг перед Государем Императором и Родиной.
Историк А. В. Смолин отмечает, что требование Колчака продолжать исполнять «долг перед Государем Императором» является свидетельством верности адмирала присяге до отречения[156].
В 1919 году, находясь на посту Верховного правителя России, Колчак отменил празднование годовщины Февральской революции. Были запрещены митинги и манифестации в её честь на том основании, что рано подводить итоги революции, приведшей в итоге к большевистскому перевороту[163].
Что касается политических взглядов Александра Васильевича, то до марта 1917 года его монархизм совершенно бесспорен. После революции по понятным причинам Колчак свои взгляды не афишировал и рекламировать собственный монархизм считал несвоевременным[162]. При этом М. И. Смирнов в эмигрантских воспоминаниях писал[162]:
Колчак был предан престолу и отечеству. Известие об отречении государя его крайне огорчило, и он считал, что отечество идёт к гибели.
— Смирнов М. И. Адмирал Александр Васильевич Колчак во время революции в Черноморском флоте. — С. 4.
Косвенным доказательством приверженности Колчака монархическим взглядам является неофициальное посещение Колчаком 17 июля 1919 года, в день поминовения царской семьи, Екатеринбурга, где он встречался с архиепископом Уфимским Андреем. Значение этого неофициального визита приобретает особенное значение, если учитывать, что за два дня до этого Колчак посещал этот город с визитом официальным[162].
Современная историография не имеет значимых оснований для утверждений о смене в одночасье адмиралом своих убеждений, а вот высказывать их открыто он уже действительно не имел никакой возможности.
Позиция адмирала в вопросе об отречении оказала серьёзное влияние на его особую популярность в Белом движении как военачальника, не запятнанного «грехом Февраля», в отличие от некоторых высших генералов[162].
вятичНН
