Мирный план Трампа-Путина

Говорят, таки оно.

По предварительным данным, которые сейчас дружно тиражируют все, прилёт «Орешника» таки да, был.

И, обратите внимание, за несколько часов до события данную акцию проанонсировал сам Зеля.

Если гауляйтер УГИЛ заранее знает, что сейчас будет что-то такое, значит, знают об этом, прежде всего, его подельники на Западе.

Дело в том, что такие удары внезапными не бывают. В подобных случаях сторона, наносящая удар (Россия в данном случае) через закрытые каналы стратегической связи заранее уведомляет контрагентов (НАТО) о временном окне пуска и неядерном характере средства поражения. Это делается для того, чтобы Запад не подумал, что цель пуска — они, а суть пуска — ядерная. Мы это делаем для исключения ошибочной интерпретации запуска и предотвращения автоматических сценариев эскалации (превентивный ответный пуск в нашу сторону тоже чего-нибудь ядерного). Цель при этом, надо понимать, точная не раскрывается, параметры пуска даются минимальные — ровно в том объёме, который позволяет системам раннего предупреждения правильно классифицировать событие. То есть, наши говорят Западу примерно следующее: «Запуск будет, он неядерный, и он неизбежно дойдёт до точки назначения, но эта точка — не вы (НАТО)».

Вот украинской стороне и поведали «партнёры», что им стоит ожидать подарочка. И Зеля поспешил проинформировать население.

А теперь я предлагаю через необычную оптику на эту ситуацию посмотреть.

Особенность такого события в том заключается, что оно сначала возникает в информационном поле, и только потом — в небе. Это своего рода анонсированная неизбежность.

Почему именно неизбежность, сейчас тоже попробую объяснить.

При гиперзвуке вопрос «чем именно заряжена боевая часть, и есть ли она вообще», становится вторичным. Потому что, при таких скоростях, основное поражающее действие — это кинетическая энергия. Когда объект летит на гиперзвуке, он сам по себе превращается в инструмент разрушения, причём — фатального характера. Оружием становится скорость.

А главная прелесть такого оружия — невозможность его перехвата, просто потому что на сегодняшний день не существует технического способа остановить подобный объект. Хоть 100500 контингентов НАТО завези и обложи территорию самыми новейшими системами ПВО. Для этой конкретной ракеты всё сущее на Земле — вообще не аргумент. «Орешнику» всё равно, сколько у тебя батарей, и чьи у них флаги.

И главный удар в данном случае — не боевой даже, а КОГНИТИВНЫЙ.

Суть не в прилёте как таковом, а в том, что об этом знают заранее и НИЧЕГО НЕ МОГУТ С ЭТИМ ПОДЕЛАТЬ.

Если говорить о восприятии широкими массами данного события, то его можно примерно так описать: «У русских есть полётное задание, прилетит нечто быстрое, не имеющее аналогов и не перехватываемое, и если оно запущено — оно долетит до цели без вариантов».

Вот в этом и заключается эффект. Когда объект уже в небе — подвергающейся удару стороне остаётся только сидеть и гадать, что именно станет целью. Повлиять на этот процесс, как-то его предотвратить или снизить ущерб от удара она не может.

Поэтому запуск «Орешника» — уже само по себе событие. Даже если 99% людей не знают, как он устроен, и что там внутри, они понимают, что раз уж оно полетело, то сбито не будет, и избежать последствий нельзя. Всё зависит только от того, куда русские решили это запустить.

Так и выглядит наше лучшее оружие давления — через демонстрацию неизбежности. И главный удар идёт не по объекту, а по состоянию ожидания. И ощущению бессилия противника перед этой ситуацией.