Русофобия как она есть

Какая то ЛХН эстонского разлива, очень доволен ее мучениями, на этих сраных вырусей местные эльфы еще мочится должны и ноги об них вытирать.

Траты туристов за рубежом в чистом оттоке капитала вообще не учитываются. Хотя бы просто потому, что их невозможно учесть.

Ну и согласно этому дебильному аргументу, что мол это туристы за границу деньги вывозят - в 2020 году, когда из-за карантина люди гораздо меньше ездили за рубеж, чем в 2019 году - они должны были бы ездить на 65,9% больше.

Так что придумай другую версию, "ученый".

_________________
Властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами царствовал тогда

Или больше тратить на человека. Что вполне вероятно, так как в этом году ездили в основном более обеспеченные в более дорогие места в среднем.

Плюс увеличение вложений в зарубежную недвигу в этом году (спец. программы в Испании, Черногории и т.д. для русских)

Согласно твоей "логике" - в 2019 году "более обеспеченные в более дорогие места в среднем" почему-то не ездили.

И недвижимость тоже почему-то не покупали.

Слушай, не тупи - уж так-то. Скушен.

_________________
Властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами царствовал тогда

Интересно, и что после этого происходит с едой?
Вот я только сегодня выкинул из холодильника недоеденный вялый пучок салата, и забытый когда-то йогурт.
Предположим, что меня обнял кондратий из-за жалости к йеменскому ребёнку.
Что я должен сделать с заплесневевшим йогуртом?

Как что - или отправить ребенку, и съесть назло всем!

Во-первых, в 2019 году в среднем выезжали менее обеспеченные, соотвественно и траты были менее.
Во-вторых, в 2019 году в среднем ездили ближе в более дешевые места, а сейчас вон народ на Занзибар массово поперся, более им некуда, вишь
В-третьих, в 2019 не было этой специальной программы привлечения русских покупателей недвифи в Испании и Черногории
В-четвертых, именно в 2020 резко подскочила интернет-торговля - а это тоже уход денег за бугор.

А в-пятых, естественно есть и движение капиталов, и многие даже некрупные предприниматели хеджировали свои оборотные деньги размещая их за рубеж, чтобы защититься от волатильности курса и продолжать работать

Но нельзя приписывать ВСЕ деньги, идущие за границу неким олигархам. Так как до 3/4 - это деньги обычных граждан на туризм, недвигу, покупки в алибабе и т.д. И мелких предпринимателей.

_________________
увы, но есть еще семейки,
где с умилением глядят
на укромовные наклейки,
а слово- русское буровят
(с).remake

_________________
увы, но есть еще семейки,
где с умилением глядят
на укромовные наклейки,
а слово- русское буровят
(с).remake

https://www.gazeta.ru/politics/news/2021/05/08/n_15954446.shtml

День Победы является важным праздником, а проявление уважения к героям Красной армии особенно актуально на фоне русофобии чудовищных размеров в словацкой правящей коалиции, заявил бывший премьер-министр Словакии Роберт Фицо. Его заявление опубликовано на странице политика в Facebook.
Фицо обратил внимание на то, что в последнее время Россия абсурдно обвиняется в развязывании Второй мировой войны. Кроме того, экс-премьер раскритиковал действия словацких властей, принявших решение выслать российских дипломатов.

«В этот важный день нельзя обойти неверное решение словацкого правительства, которое в качестве акта ложной солидарности с Чехией высылает российских дипломатов. Это вызвало серьезное ухудшение отношений с Россией», – отметил Фицо.

Автор пересказывает основные идеи книги Шона Мак-Микина «Война Сталина» – попытки доказать, что войну, оказывается, начал не Гитлер, а Сталин, который и плел для этого интриги. Не утруждая себя исторической точностью, игнорируя важность Победы, американский историк сокрушается о том, как «кровавый советский диктатор» прибрал к рукам половину Европы после войны.

The Times (Великобритания): обзор на «Войну Сталина» Шона Мак-Микина – Вторая мировая была устроена Сталиным
Эта ревизионистская история не на шутку увлекает, хотя местами и звучит просто безумно, считает Дэвид Ааронович.
29.05.2021
Дэвид Ааронович (David_Aaronovitch)

Как оказалось, «Война Сталина» (Stalin's War) — не просто название книги, а аргументированное утверждение. Более того, это утверждение историка, практически все прошлые работы которого (по большей части они посвящены России и Турции в период Первой мировой войны) описываются издателями и обозревателями как «провокационные». Тем не менее, как и в случае с «экспрессивным», использующие подобное определение люди редко утруждают себя тем, чтобы точно рассказать вам, что же именно тут провоцируется. Я собираюсь поступить иначе. Но сначала давайте разберемся с сутью утверждения автора.

Вторая мировая часто представляется как война Гитлера, поскольку, как прекрасно известно нам всем и Бэзилу Фолти (Basil Fawlty), именно фюрер начал ее вторжением в Польшу. Шон Мак-Микин (Sean McMeekin) же не согласен с этим и стремится доказать (именно на это нацелена вся его книга), что на самом деле это была война Сталина. Кровавый советский диктатор хотел начала конфликта между Германией и другими капиталистическими державами, плел для этого интриги и в конечном итоге добился своего. Он планировал вторгнуться в Германию до того, как та нападет на него, но просчитался и смог выжить лишь благодаря помощи и технике Запада. В его тайных планах было разжечь войну между Японией и США, а затем, на затихших развалинах мира, расширить коммунистическую империю на Восточную Европу и большую часть Азии. Единственным настоящим победителем был Сталин, и мы, наивные дурачки, сами увенчали его лаврами. Но все могло быть иначе. Такова идея в общих чертах.

Мак-Микин — историк американского Бард-колледжа и бывший коллега Нормана Стоуна (Norman Stone) по турецкому Университету Билкент. Кроме того, он великолепный писатель. Во всей книге нет ни одной скучной страницы. Он отличается выдающимся знанием архивных материалов сразу нескольких стран. Широта его подхода, который охватывает события от Маньчжурии до Греции, не считая основных фронтов, становится настоящим глотком свежего воздуха. Для дилетанта я довольно много знаю об этой войне, но практически в каждой главе было нечто, о чем я еще не слышал раньше, например, оккупация Красной армией республики Танну​-Тува (некогда находившаяся под китайской властью часть Монголии) в 1926 году или активная продажа юным Советским Союзом предметов искусства для обслуживания долга.

Мак-Микин просто великолепен, когда выходит из себя. После советско-германского пакта о ненападении 1939 года немецкие войска вступили в Польшу. Две недели спустя произошла их оговоренная встреча с советской армией, которая оккупировала другую половину страны. С точки зрения СССР речь шла о возвращении отошедших полякам в 1920 году земель, но это в любом случае внесло вклад в уничтожение нации. Затем солдаты принялись за ликвидацию тех представителей польского народа, которые хоть как-то мешали Сталину, в частности попавших в плен офицеров. Если вы не знакомы с тем, как Сталин и его жуткий приспешник Лаврентий Берия устроили убийство 20 000 человек в 1940 году (все эти расстрелы обычно объединяют под названием одного из мест, где были зарыты тела, — Катыни), вам не найти лучшего описания, чем в этой книге, с чьих страниц сочится холодная ярость. Сталин устроил расправу над поляками и, раз уж пошло такое дело, над немалым числом прибалтов, когда захватил их страны. Именно этого человека у нас в скором времени стали называть «Дядя Джо», именно ему пошли через Арктику танки, самолеты и обувь. Как бы то ни было, охвативший Мак-Микина гнев подталкивает его к странным выводам. В результате я еще никогда не писал столько «нет» на полях страниц с аргументами. Первое появилось на странице 50 напротив заявления Мак-Микина о том, что к 1938 году «главная цель советской внешней политики (ослабление капиталистических режимов любыми необходимыми средствами и распространение коммунизма по всему миру) осталась точно такой же», как и в период ленинской революции. Утверждение выглядит, мягко говоря, спорным. Я с достаточной долей уверенности могу утверждать, что среди специалистов по этому периоду истории Советского Союза сложился консенсус о том, что сталинская концепция социализма в отдельно взятой стране ставила превыше всего (в том числе и мировой революции) выживание СССР с ним у штурвала. Думаю, что в спорах о том, действительно ли Сталин до паранойи боялся внешних врагов или просто делал вид, победителем давно вышла теория о подлинном страхе. Мак-Микин не согласен, и это подводит его к утверждению, что Великобритания была решительно настроена объявить войну Германии из-за Польши, «как и предсказывал Ленин. Соперничавшие капиталистические блоки стояли на грани войны. Для Сталина не представляло труда направить их ножи друг против друга». Затем, «когда обе стороны истощили бы друг друга в смертельном противостоянии, армии Коммунизма могли бы беспрепятственно пойти вперед и взять капитализм за глотку».

Все это, разумеется, представляет собой зеркальное отражение того, к чему, как считал Сталин, Запад подталкивал его и Гитлера. Но хотя диктатор вел себя совершенно бесцеремонно, когда речь шла о вторжениях у границ страны, даже Мак-Микин не может представить достаточно доказательств того, что тот строил более далеко идущие планы, и тем более что именно его махинации подтолкнули Великобританию и Францию к объявлению войны. Так началась странная война. Только в конце 1939 года Сталин вторгся в соседнюю Финляндию, которая отклонила его требования баз и территории. Конфликт обернулся катастрофической победой русских, но их агрессивное поведение подтолкнуло некоторых на Западе к мысли о том, что раз на Гитлера просто так не напасть, с Россией все могло быть иначе. Мак-Микин утверждает, что Западу на самом деле стоило вмешаться: «Финская война вполне могла превратить беспорядочное и лицемерное до того момента сопротивление Великобритании и Франции Гитлеру в принципиальную войну против вооруженной агрессии со стороны обоих тоталитарных режимов. Все это могло бы перечертить стратегическую карту и, потенциально, даже сделать фашистскую Италию, Испанию Франко и Японию союзниками Запада, а также привлечь огромный вес США на чашу весов союзников».

Другими словами, раз союзники были не в состоянии вести объявленную войну с Гитлером, им следовало также объявить войну России, а затем устроить вмешательство в регионе, где логистика выглядела так, что на ее фоне Крымская война показалась бы сущим пустяком. В таких условиях Муссолини и японцы должны были выйти из альянса с Германией (в тот момент она только что устроила блицкриг в Польше без каких-либо возражений с их стороны), как, впрочем, и Франко (чуть дальше в книге утверждается, что его силы были истощены недавно завершившейся гражданской войной). Подобное слово редко употребляют в рецензиях, но все это звучит просто безумно. Мак-Микин идет еще дальше. Он выражает сожаление о том, что союзники не осуществили планы по бомбардировке советских нефтяных объектов на Кавказе за несколько дней до вторжения немцев в Данию и Норвегию. Как бы то ни было, сильнее всего его выводит из себя то, что после поглощения Франции и Нидерландов, а также захвата Югославии и Греции Гитлер, наконец, напал на Россию в 1941 году.

По сути, он утверждает, что угрюмый Сталин разжег у Запада чувство вины и вытянул из него большие объемы военной техники, которую тому следовало придержать или сопроводить передачу своими условиями. По его словам, британцам и американцам следовало в тот момент воспользоваться визитом Рудольфа Гесса (Rudolf Hess) в Великобританию, чтобы начать переговоры с Гитлером. Упоминает он и теорию о том, что Рузвельт стал жертвой махинаций русских агентов в администрации, которые подвели его к провокации японского удара по Перл-Харбор. Глядя в прошлое, остается только поблагодарить Бога за то, что Черчилль и Рузвельт так четко понимали, что необходимо сделать. Гитлер был единственным в своем роде и ненасытным экспансионистом. Его удалось победить, но большая часть сражений и кровопролития пришлась на СССР. Советский Союз потерял в битве за Сталинград больше жизней, чем США на всех театрах за всю войну. Американцы снабжали, русские гибли. Лучше уж так.

Но Мак-Макин не считает, что победа действительно стоила того. Он закрывает глаза на освобождение Франции и прекращение геноцида евреев. Для него послевоенная картина сводится к тому, что Сталин прибрал к рукам половину Европы, а его союзник Мао Цзэдун получил все для победы в Китае в результате хитрой политики советского диктатора и доверчивости Запада. Все это было ужасной ошибкой. Утверждения Мак-Макина действительно звучат провокационно, но, как ни странно, в них нет ничего нового. Изоляционистское крыло американских правых, от «Америки прежде всего» до маккартистов и Пата Бьюкенена (Pat Buchanan), всегда верило в эту версию Второй мировой войны. С конца 1930-х годов они и их сторонники утверждали, что война с нацистами — неправильная война, которая только играла на руку атеистическому коммунизму и велась беспринципным и наивным президентом. Некоторые даже уверяли, что коммунисты одурачили его. Тем не менее на каждом этапе они проигрывали спор. И Мак-Микин лишь вновь открыл его.

Комментарии британских читателей

Asterix
Джордж Паттон сказал знаменитую фразу (George Patton): «Мы сражаемся не с теми людьми». Он полагал, что Советский Союз представлял для Запада большую угрозу, чем Германия. Лично я считаю, что он был прав. Мне также кажется, что попытки СССР устроить коммунистическое восстание в Германии в 1920-х — начале 1930-х годов подтолкнули немецкий средний класс к Гитлеру, ярому противнику коммунизма. Поэтому, думаю, что автор книги в определенной степени прав. Честно говоря, мне не кажется, что у Гитлера получилось бы стать рейхсканцлером, если бы не его умение взывать к атавистическому страху и ненависти, которые испытывали многие простые немцы по отношению к Сталину, Советскому Союзу, коммунизму и… русским. Не было бы Гитлера, не было бы и войны.

Scribe17
Историю можно толковать, как вздумается. Один некогда уважаемый историк даже выражает сомнения насчет Холокоста. Как бы то ни было, эта ретроспективная книга рисует правдоподобную картину. Великобритания высокомерно объявила войну Гитлеру после его вторжения в Польшу, хотя у нее не было необходимых средств, чтобы что-то предпринять. Шесть лет спустя Польша была брошена на произвол судьбы под пятой куда более кровавого диктатора. Россия заполучила империю и все американские и немецкие технологии, на которые могла наложить руку. Атомные бомбы были сброшены для того, чтобы остановить экспансию русских на востоке после того, как они объявили войну Японии. Как бы то ни было, потерявшийся американский летчик уже подарил России лучший бомбардировщик в мире, а группа немецких специалистов в скором времени вывела ее в лидеры ядерной и космической гонки. Поэтому да, Россия «победила в войне» с существенным отрывом, если не принимать во внимание американский империализм.

Moor Park
«Американцы снабжали, русские гибли. Лучше уж так». Блестящий вывод.

Logan
Не позволяй фактам встать на пути красивой истории, а потом продай ее за 40 фунтов. Бригада противников всего и вся раскупит ее.

jessiejames
«Бывший коллега Нормана Стоуна…» Это проясняет некоторые моменты. Стоун был прекрасным провокатором, но, если не считать его книги о восточном фронте, не слишком утруждал себя исторической точностью. То же самое касается и Мак-Микина?

Bob Borsley
«Безумно»? Да, похоже на то.

Robert Jones
Профессиональным историкам нужно выдавать что-то «новое», потому что иначе их книги не будут продаваться.

brian wright
Почему мне кажется, что Мак-Микин был бы активным сторонником умиротворения Гитлера в 1930-х годах?

peter ellis
То есть, 26 миллионов погибших были всего лишь пешками? Напоминает отрицание холокоста.

Член Национального совета по развитию при президенте Польши, профессор Варшавского университета Витольд Модзелевский объяснил причины русофобских настроений у некоторых польских политиков. Об этом он написал в статье для издания Myśl Polska, сообщает РИА «Новости».

По мнению автора публикации, таким образом в Польше пытаются угодить «великому покровителю» в лице США. Модзелевский убежден, что союз Варшавы и Вашингтона носит антироссийский характер. Член президентского совета выразил уверенность в том, что в случае сближения Вашингтона и Москвы, польская русофобия «внезапно исчезнет».

«И что сделают тогда ненавистники, которые вложили столько сил в борьбу с «российской угрозой»? Ответ прост: они сменят позицию, поскольку прежняя перестанет быть выгодной», — пишет Модзелевский.

В заключении автор констатирует, что руководство США на протяжении многих лет «поддерживает демократию» в Польше через инвестиции на ее политическом рынке.

Бывший президент ФИФА Йозеф Блаттер считает, что многочисленные допинговые скандалы, связанные с российскими спортсменами, вызваны политической ситуацией в мире.

"Спорт отошел от социально-культурно-экономической сферы и ушел в политику. Сегодня это чистая политика", - цитирует его издание "Известия". Блаттер отметил, что в настоящее время Россия играет очень важную роль в мировой политике: "Спасибо ее боссу". При этом экс-глава Международной федерации футбола констатировал, что многие не любят такие сильные государства.

"Я должен сказать: никогда за время моей работы никаких проблем никогда не было с русскими и допингом", - добавил бывший президент ФИФА.

Вот, ты деби-и-ил)))
Какой тогда смысл в санкциях, если контрабанда, всё равно, отбирает рынок у российских производителей, которые снабжают детские дома, дома престарелых и больницы?

Откуда государства Прибалтики черпают свою русофобию?
Slovo: Запад поощряет русофобию на системном уровне в своих корыстных целях
Сегодня в Европе о России принято говорить только в негативном ключе. Настоящим чемпионом по активной русофобии является Прибалтика. Колумнист издания Slovo разбирается, что же довело европейцев до неприязни и даже ненависти к России и русским.
Иво Шебестик
Slovo, Словакия
14 февраля 2026


Карикатура в британской прессе, 1901 © CC0 / Public Domain

На вопрос, чем страны Прибалтики подпитывают столь мощную русофобию, свидетелями которой мы являемся в последние годы, ответить можно так же, как на вопрос об истоках ненависти к России и всему русскому во многих других государствах Европы. Русофобия по каким-то причинам, которые определенно стоило бы изучить, остается неотъемлемой частью мировоззрения многих людей в странах, находящихся к западу от российских границ. Более того, русофобию там системно поддерживают. Почему?

Несколько общих, хотя и необходимых абзацев для вступления. Неприязнь и даже ненависть к России и русским представляют собой явление, которое на самом деле достойно внимания. В современной Европе мы не видим другой такой жгучей ненависти к кому-то. Возможно, для кого-то это звучит как успокоение. Вот только русских это не успокаивает. Кроме того, эта ненависть основана на национальном принципе, то есть это ненависть шовинистская и даже поддерживаемая властями в рамках пропаганды и ныне главенствующей на Западе идеологии. Проблему увенчивает то, что кто не разделяет русофобии, тот становится для системы подозрительным.

А ведь в Европе есть народы, которые в прошлом, порой недавнем, совершали над другими народами настоящие зверства. И тем не менее по отношению к этим преступникам давней и недавней истории, их потомкам нет никакой этнической ненависти. Никто ее и не пестует так, как это делается с русофобией. Каковы истоки этой неприязни, зачастую буквально фанатичной? А кроме того, за океаном есть центр глобальной власти, которая с помощью экономического, финансового и военного потенциала Соединенных Штатов Америки совершила с конца Второй мировой войны целый ряд неспровоцированных нападений, нарушив тем самым международное право. И во время этих нападений никто не считал и не считает гражданские жертвы. А единственной причиной этих нападений была и остается гонка за наживой, укреплением власти, то есть базовые принципы империализма и колониализма, включая плохо скрываемый колониальный расизм. И подобные зверские поступки никого на Западе не подвигли к "американофобии". Так какое же психическое отклонение довело европейцев до русофобии?

На прилавках книжных магазинов давно не появлялись книги современных российских писателей, беллетристов, историков, политологов, социологов и философов. Исключение составляют только труды русских эмигрантов или тех русских, кто стоит в оппозиции к нынешней системе в стране и кто, напротив, поддерживал режим Ельцина и Чубайса, которые вели Россию кратчайшим путем к гибели. Исторические исследования, будь то российских или других авторов, которые высоко оценивают вклад Красной армии в победу над нацистским режимом Гитлера, первым подобным в Европе, например, в Чехии не появляются вообще. О российской истории нам повествуют исключительно иностранцы из западных стран, где доминирует стремление изменить историю отношений между Западной Европой и Россией однозначно не в пользу последней (или СССР). Это объясняется, в частности, тем фактом, что ряд государств Западной и Северо-Восточной Европы сыграл в эру прихода Гитлера к власти такую роль, которая немецким нацистам очень облегчила начало военных операций, но, главное, их "Дранг нах Остен". Более того, некоторые государства (или многочисленные добровольческие соединения) приняли участие в гитлеровском походе на исконные русские земли в качестве коалиционных партнеров Гитлера. Таким образом, желая девальвировать российскую историю, некоторые круги в Западной Европе (да и в других уголках континента) пытаются снять с себя всякую ответственность. Благодаря плохому знанию российской истории и отношений западных государств с Россией в последние как минимум сто лет этот вероломный проект имеет успех. Кто же, напротив, более или менее знаком с этой историей, обретает крепкий иммунитет к этой искусственно насаждаемой русофобии. Он становится крайне критичным к европейскому Западу, его союзникам на северо-востоке и юго-востоке Европы, а главное, к глобальной силе в лице США.

В Чехии, да и зачастую в других странах, прежде всего, из бывшего советского блока, телеканалы не показывают документальных фильмов о России, о русской природе, фауне, флоре, о российской истории, городах, традициях, достопримечательностях или о российских деятелях, если только съемочные группы не находят на российской территории какую-нибудь мерзость. Только в том случае, если документальный фильм может передать отвратительный образ России в прошлом или настоящем, его покажут по центральным телеканалам.

О России говорят только в негативном ключе. Поколения, которые родились в странах бывшего советского блока или росли после 1990 года, никогда в жизни не слышали ни единого доброго слова о России. По телевизору, в журналах и газетах, в интернете и в школе все одно и то же. Нигде ничего хорошего о России и русских. Даже наоборот. Сплошная идеологически окрашенная целенаправленная пропаганда, устраивающая гегемона, который стремится добраться до российских ресурсов. Именно это стало плодородной почвой для СМИ, социальных сетей, неправительственных организаций, активистов и даже многих педагогов, актеров, режиссеров, политологов, и эту почву постоянно обогащают полезными удобрениями, благодаря которым русофобия, не основанная ни на чем другом, как только на невежестве, великолепно процветает. И никто как будто не замечает, что русофобия — это признак этнической ненависти, то есть форма шовинизма, фашизма и нацизма или разных смесей всего этого, включая "бандеровщину". Эти "мелочи" уходят от внимания активных русофобов. Или некоторые русофобы, напротив, поддерживают эти идеологии? Почему тогда они откровенно не заявят об этом, а скрывают свои взгляды за бессмысленными лозунгами?
Возможно, российским спортсменам запрещают участвовать в международных спортивных соревнованиях по той же причине: чтобы русофобской Европе не пришлось слишком часто смотреть на российский национальный флаг, который поднимается на флагшток, и слушать при этом российский гимн. Поскольку нет никаких гарантий, что русские в спорте только проигрывали бы, "справедливые демократы" Запада предпочли их просто исключить из соревнований. На всякий случай. Так что о России не говорят ничего, кроме плохого. А поскольку западные СМИ мейнстрима в мире преобладают, а российские СМИ отключены "справедливыми и объективными демократами" Запада, во всем, что касается России, в СМИ преобладает черный цвет настолько, что Россия напоминает ночной небосвод без звезд и без месяца.

Поскольку молодое поколение, а точнее сказать три последних поколения, совершенно не говорят по-русски и не понимают кириллицу, которая является культурным наследием греческой цивилизации, а потом славянской Великой Моравии и, главное, вероучителя Константина (Кирилла), то стало очень мало тех, кто может скорректировать крайне искаженный образ России, русских и всего русского, читая русские тексты, статьи и книги в оригинале или слушая российские новости. Благодаря этому русофобская пропаганда Запада играет с российскими источниками в неравную игру, и неприятию русских ничто не мешает. Русофобия побеждает, и многие люди и знать не желают мнения русских. Они как черт ладана боятся, что им придется когда-нибудь выслушать мнение российской стороны. А уж если такое случайно произойдет и бежать будет некуда, на лице у этих людей с первой минуты появится ухмылка, которая не сойдет с него до конца, пока звучит российское мнение, ведь на самом деле они и не будут его слушать. Ведь не станет же из-за каких-то логичных аргументов невнимательный слушатель ломать свое драгоценное, сформированное раз и навсегда мнение, основанное на невежестве. Этим людям с "идеей фикс" и в голову не приходит, что в истории место официальной и неприкосновенной истины очень часто занимала откровенная чушь, над которой более поздние поколения просто смеялись. До них не доходит, что с тех пор ничего не изменилось и что они просто живут на этапе той чуши, которую ближайшее будущее стопроцентно разоблачит, растопчет и высмеет. Почему же эти люди не пытаются обогнать время, которое погрязло в заблуждениях? Ведь для этого достаточно лишь немного подумать. Кто думает, тот не может стать жертвой заблуждений! Но давайте вернемся к нашей теме, и я попрошу у читателей проявить еще немного терпения, прежде чем мы перейдем к причинам русофобии в Прибалтике.

80 лет назад немцы устроили холокост евреев и миллионами убивали мирное население, прежде всего, славянского происхождения. Они совершали эти зверства не в одиночку. К сожалению, они нашли готовых на все "союзников" в тех странах, которые сегодня входят в состав Европейского союза и НАТО. Забыто? Похоже, что да, или почти забыто. Британский колониализм оставил после себя, по самым скромным оценкам, только в Индии 15 миллионов жертв. Другие миллионы приходятся на другие британские колонии в разных регионах мира. Британцы натворили столько бед в Китае (опиумная война) и в Африке. Неизвестно сколько, но точно много было жертв и среди коренного населения Северной Америки и Австралии. Забыто? Прощено? Просто об этом не вспоминают и никакую "англофобию" не пестуют. Колониальные преступления бельгийского короля Леопольда Второго в Конго составляют одну из страшнейших глав колониализма как такового. Прощено? Об этом просто не вспоминают. Испанцы под командованием 3-го герцога Альба-де-Тормес (Фернандо Альварес де Толедо) в XVI веке творили страшные зверства с населением южной части Нидерландских провинций, то есть в позднейшей Бельгии. Особенно в Антверпене этого герцога помнили еще очень долго, а еще в Брюсселе. В Антверпене испанские солдаты вытаскивали горожан ночью голыми на улицы или выбрасывали их из окон, а детей резали, как ягнят. Ужасы того времени отразил художник Питер Брейгель на картине "Избиение младенцев". На ней испанцы в одной деревне убивают маленьких детей на глазах их родителей. На заднем плане на коне сидит всадник в светлой одежде, а на его груди красуется двуглавая габсбургская орлица, символ, который на картине уличает испанских Габсбургов в преступлении. Картина якобы попала в руки к императору Рудольфу Второму, которому все это не понравилось, и он приказал картину изменить так, чтобы испанцы резали не детей, а козлят и другой домашний скот. Да, привычная "корректировка" истории, уже известная нам из современности. Но сын художника, Питер Брейгель младший в 1604 году идеально скопировал картину отца в первоначальном виде, то есть с детскими жертвами. Вот так разоблачение испанских Габсбургов снова увидело мир. И так будет, разумеется, со всеми преступниками. Божий суд вершится неспешно, но верно, не так ли, госпожа Нуланд? Не правда ли, господин Джонсон? (…)

Россия — огромная страна, чрезвычайно богатая ресурсами, минералами, водой, древесиной, редкоземельными металлами, плодородными почвами и многим другим. Она также обладает большим научным потенциалом и квалифицированной рабочей силой. На другом конце Европы, на территории бывших морских империй и Германии, напротив, нет ничего по сравнению с Россией. "Элиты" этих бывших колониальных и экспансионистских государств при взгляде на богатую Россию выглядят, как Кентервильское привидение из произведения Оскара Уальда, которое по "первой профессии" было графом из Кентервиля. Враги графа якобы привязали его к какому-то крепкому предмету так, чтобы он не мог дотянуться до стола, прогибающегося под изысканной едой и напитками. Что бы граф ни делал, он не мог дотянуться до стола с яствами. Оковы ему не позволили. Вот так у "шведского стола" и умер граф из Кентервиля от голода, после чего превратился в призрак. Точно так же и коллективный и по-прежнему империалистический и (нео)колониальный Запад тянется за российской добычей. А раз пока он не может до нее дотянуться, Дональд Трамп для него пока разграбит хотя бы Латинскую Америку. (…)

Давайте же теперь рассмотрим истоки сильнейшей русофобии на географическом пространстве, где сегодня находятся Литва, Эстония и Латвия. Обратимся к отношениям между Прибалтикой с одной стороны и царской или большевистской Россией с другой. Прибалтика — настоящий чемпион по активной русофобии сегодня. И хотя этот регион страдал и от польского, и от прусского, и от шведского, и от немецкого влияния, как и от влияния Великобритании (от него нигде не скрыться), но народы Прибалтики по какой-то причине помнят только негативное влияние России. Почему? Давайте обратимся к истории сосуществования прибалтийских государств с Россией и другими важными для нашей темы странами с конца XIX века. В конце XIX столетия страны Прибалтики жили в статусе губерний Российской империи. Но в то время во всех трех странах начиналась первая фаза их национального возрождения. Постепенно расширялось использование национальных языков, появлялись газеты и другие периодические издания, которые печатались на национальных языках, и велись поиски национальной самобытности, личностей, образцов. То есть с небольшим опозданием шел тот же процесс возрождения, какой был и в истории нашей страны на территории Чехии, Моравии, Словакии и у южных славян. (…)
В 1870 году в университете в Тарту появилась студенческая организация под названием Estonia. Процесс национального возрождения, однако, в то время не носил преимущественно антироссийский характер. Йохан Келер, который в Санкт-Петербурге участвовал в воспитании членов царской семьи и был профессором изобразительных искусств в академии Санкт-Петербурга, даже отстаивал русофильские взгляды (Кая Каллас не поверит!) Как и Роберт Якобсон, который организовал крестьянские общества. При этом в Прибалтике очень ощущалось немецкое влияние, и Германия всегда добивалась присоединения этой части Восточной Европы к своей империи. В связи с этим Александр Второй решил воспрепятствовать распространению в прибалтийских губерниях немецкого влияния и противопоставить ему российское. Преемник Александра Второго, его сын Александр Третий, сделал русский язык официальным. В 1885 году русский стал официальным языком государственных учреждений, а эстонский и латышский языки спустились до уровня бытовых. В то время началась и русификация школьного образования. В университете Тарту обучение на немецком языке заменили лекциями на русском. Русификация Эстонии и Латвии помогла выстроить преграду для германизации этих областей. Санкт-Петербург проводил ее, прежде всего, если не исключительно из-за проникновения немецкого влияния в Прибалтику. Немцы, которые там жили и пользовались там большим влиянием, разумеется, оценивали русификацию негативно, что вело к укреплению связей Прибалтики с Германией.

Связь Прибалтики с Россией, однако, положительно влияла на балтийские порты, а также на промышленность и торговлю. Прибалтийские порты были связаны с огромной Россией железными дорогами, что упрощало торговлю. В самом начале ХХ века прибалтийские порты пропускали более 20% российского экспорта и импорта. По мере индустриализации Латвии и Эстонии росла и численность населения, росли города. (…) Для оценки положения в этих двух странах Прибалтики очень важно знать этнический состав населения. В 1897 году эстонцы в Эстонии составляли 67,8% населения. Немцев было 16,3%, а русских менее 11. В латышской Риге в 1867 году проживали 45,4% немцев, а латышей было всего 24,3%, русских 22,2. Немецкое влияние в Латвии и Эстонии было тогда очень сильным, и поэтому коренные народности получали места во власти зачастую только при помощи русских. Тем не менее вплоть до начала Первой мировой войны немцы входили в органы управления Тарту, Пярну, Хаапсалу, Елгавы и Риги. В Литве ситуация во второй половине XIX века отличалась от Эстонии и Латвии. В Литве проживало очень мало народу: всего полтора миллиона человек. Они проживали в трех российских уездах. Более 200 тысяч литовцев жили в так называемой Малой Литве, которая входила в Восточную Пруссию. Там литовцы подвергались жестокой германизации. На территории упомянутых российских уездов этнические литовцы подвергались скорее влиянию поляков, чем русских. Правящие слои литовцев были сильно полонизированы, и поэтому литовское национальное возрождение обращалось к древней истории еще языческой Литвы. Полонизированная часть литовского общества участвовала в польском восстании в Варшаве в 1830 году. (…) Российский губернатор приказал литовской знати сложить оружие. Но годом позже, в 1831 году, Литва вступила в новый этап восстания. Литовские крестьяне связали участие в восстании с социальным вопросом, так как надеялись на отмену крепостного права. Они нападали не только на российские гарнизоны, но и на собственных панов. Восстание в Литве было подавлено только российской армией. Литовцам тогда пришли на помощь поляки. Конечно, судьба литовцев им в целом была безразлична, но они надеялись, что в обозримом будущем им самим удастся выйти из-под российского влияния и присоединить Литву к возрожденному польскому государству. Если говорить о второй половине XIX века, то нужно учитывать, что помимо национальных и политических споров очень быстро распространялись конфликты социальные, и повсюду в воздухе ощущался или анархизм, или зарождение социальной революции. Особенно в России эти тенденции были сильны.

Царь хорошо понимал, чего поляки добиваются в Литве, и поэтому усилил там русификацию. Второе совместное восстание поляков и литовцев против российской власти случилось в 1863 — 1864 году. Но повстанцам не удалось сформировать такую армию, которая смогла бы дать отпор русским, и поэтому восстание приобрело характер партизанской войны. Повстанцы в итоге потерпели поражение, и царь еще больше усилил русификацию. Тогда она сопровождалась и казнями лидеров восстания и депортации в Сибирь. Царь запретил в Литве печатать книги латиницей: все должно было печататься кириллицей.

Российское влияние, а с ним и другие

Знаковые события во всех трех областях Прибалтики, которые в течение XIX века находились под российским влиянием и входили в состав Российской империи, касались не только национально-освободительной борьбы прибалтийских народов с центральной властью. А царская власть не занималась решением "только" национального вопроса в Прибалтике. В этом регионе много веков сталкивались интересы Германии (Пруссии), Польши и России. Прибалтика служила буферной зоной между немцами и русскими, а влиять на нее постоянно хотели поляки, которые после раздела Польши в XVIII веке оказались частично под российским господством и хотели избавиться от него всеми возможными средствами. Для поляков, которые вели с русскими войны за западную часть исконных русских земель (Малороссия, впоследствии Украина и Белая Русь) с XVII века, было страшным позором, что они де-факто потеряли государство. Таким образом, эта часть Российской империи, Прибалтика, была своего рода Ахиллесовой пятой для России. Конечно, одной из многих. Для Петербурга Прибалтика обеспечивала важное сообщение с Балтийским морем, то есть служила северными воротами к северным областям Западной Европы, прежде всего торговыми. Прибалтика развивалась за счет связей с огромной Россией, но прибалтийские народы оставались под инородным управлением. Если бы их не контролировала Россия, они, несомненно, попали бы под власть немцев. Кстати, в разделе Польши немецкая Пруссия участвовала так же, как "немецкая" Австрия и славянская Россия. Прибалтийские народы были немногочисленными и делили свои земли с немцами, поляками и русскими. У них не хватало сил, чтобы отвоевать себе независимость, так что они попадали под контроль одной из соседних держав.

События в этой части Европы со второй половины XIX века до начала следующего столетия, однако, как я уже писал, определялись еще и социальными волнениями. Формировались политические партии с ориентацией аналогичной той, какую имели партии того времени в Западной Европе или России, например, Латышская социал-демократическая рабочая партия или ее аналог в Эстонии. И хотя национальное движение в Латвии, Эстонии и Литве оставалось в оппозиции к царскому режиму в России, революционный процесс докатывался сюда преимущественно из России.

Первая мировая война

Первая мировая война позволила прибалтийским народам встать на путь эмансипации, так как ослабляла влияние двух держав, которые ограничивали их суверенитет. Речь о побежденной в войне Германии и России, которая по решению большевиков оставила, как говорили в России, "поле империалистической войны". Во время самой войны, однако, ситуация в Прибалтике была сложной. В начале войны элиты прибалтийских государств выразили лояльность к царской империи. Пока никто и не думал о том, что военные события позволят Латвии, Эстонии и Литве выйти из-под власти Российской империи.

Во время немецкого наступления на Восточном фронте в 1915 году немцы захватили Литву и часть Латвии, где создали структуру под названием Ober-Ost, во главе которой встал генерал Эрих фон Людендорф. (…) Немцы по своему обыкновению, как делали всегда во время агрессий, начали немедленно использовать захваченные территории и их рабочую силу. С Россией немцы в Прибалтике играли в ту же игру, что и во время Второй мировой войны и в Прибалтике, и на Украине. Очень характерная игра, когда захватчики какой-то территории обещают населению, проживающему там под чужой властью, создать ему собственное государство и дать независимость. Сейчас к этим обещаниям Запад добавляет перспективу процветания, демократии, свободы и принадлежности к VIPгосударствам Запада. Однако эти обещания никто никогда не собирался выполнять. Это лишь попытка привлечь местное население для собственных целей и навредить стране, с которой те, кто обещает, ведут войну.
Когда русские были вынуждены отступить под натиском немцев, литовские политики переориентировались на Германию. Немцы были только рады, что в Литве и Латвии некоторые области совершенно обезлюдели. Там они собирались расселить своих соотечественников. Небезынтересно, что в Западной Европе и США было много литовских эмигрантов, которые выступали категорически против российской власти, а во время войны против немецкой оккупации. Немцы тогда решили закрепить границу Восточной Пруссии. Для этого они создали польско-прибалтийскую буферную зону. (…)

Однако в судьбу Прибалтики вмешались две русские революции 1917 года. Февральская революция в России выдвинула, в том числе, требование о самоопределении народов, что создавало предпосылки к будущему выходу прибалтийских губерний и Финляндии из связки с Российской империей. Большевики, которые отстаивали права пролетариата и крестьян, не могли игнорировать право на национальную независимость. Это противоречило бы их идеологии. Летом 1917 года в Петербурге был созван съезд литовских эмигрантских организаций. Эти представители эмиграции выступили за независимость Литвы, но немецкие оккупационные органы не собирались оставлять Литву, как и другие аннексированные территории. В сентябре 1917 года в Вильнюсе встретились представители 323 литовских краев, которые выбрали в Литовский совет 20 членов. В то время немецкий канцлер Гертлинг согласился с тем, чтобы Литва образовалась как государство, но при условии тесной связи с Германией. То есть де-факто она должна была стать немецким протекторатом. В декабре того же года литовцы провозгласили независимость. Правда, с немецким условием. Только так литовскую независимость мог одобрить канцлер Гертлинг. В марте 1918 года Литву признал германский император Вильгельм Второй. Однако ни о какой независимости не могло быть и речи. Германия, тогда еще воюющая, еще несколько месяцев пользовалась преимуществами, полученными ею после подписания Брест-Литовского мира с русскими большевиками. На фактическое присоединение к Германии согласились также представители Эстонии и Латвии.
Однако не все население Прибалтики во время Первой мировой войны и немецкой аннексии было настроено в пользу Германии и против России. В августе 1915 года российский командующий Северо-Западным фронтом царской армии генерал Рузский сформировал два латышских батальона. Тогда латыши, мотивированные сопротивлением немцам и перспективой социальной революции, дававшей надежду на независимость, стали самым образцовым и лучше всего организованным соединением российских вооруженных сил. Эстонцы сформировали свои соединения в российской армии в течение 1917 года.
Когда в феврале 1917 года в России пало самодержавие, перед эстонцами и латышами открылись возможности для политической деятельности. Председатель Временного правительства позволил эстонцам соединить края, которые они населяли, в одно административное образование. К латышам Временное правительство не отнеслось с той же лояльностью, так как на латышской территории проживало многочисленное русское меньшинство. Но и Эстонии и Латвии новая российская власть позволила выбрать в руководящие органы местных политиков. В Прибалтике, как и в других регионах России, усилилось большевистское движение, члены которого завоевывали в Прибалтике симпатию и влияние. Якобы нигде в России так не поддерживали большевиков, как в Латвии, которая превратилась в "настоящий рассадник коммунистической революции". В революционное время российская царская армия полностью утратила мотивацию на фронтах Первой мировой войны. Так, на некоторых участках фронта преимущество принадлежало немцам. Третьего сентября 1917 года пала Рига, и немцы захватили еще несколько эстонских островов. 17 декабря 1917 года латышские большевики провозгласили Латвию автономной областью Советской России. Основой власти становились советы рабочих и безземельных крестьян. В Эстонии то же самое произошло на два месяца раньше. Однако общество в Прибалтике оставалось расколотым. Большевики пользовались влиянием, но свои позиции удерживали и представители движения, которое добивалось независимости от России. Когда в марте 1918 года большевики подписали с Германией Брест-Литовский мир, в результате которого Россия утратила огромные территории, казалось, что судьба Прибалтики в будущем будет связана с Германией. В августе 1918 года немцы добились от русских, чтобы те полностью оставили Прибалтику. Россия отказалась от Литвы, Курляндии и Эстонии. В апреле 1918 года состоялся общий съезд представителей Литвы и Эстонии. Из 58 делегатов 34 были выходцами из немецко-прибалтийской знати. (…)

Прибалтика после Первой мировой

Немцы, получив Прибалтику и преимущества, связанные с выходом русских из войны по Брест-Литовскому миру, недолго радовались. Около полугода. Затем они потерпели поражение, были вынуждены подписать перемирие и начать выводить свои войска с оккупированных территорий. Вскоре после революции большевики во главе с Лениным попытались консолидировать территорию своего государства. Его большие куски приходилось зачастую отвоевывать силой обратно. Им противостояла так называемая белогвардейская оппозиция, с которой они воевали в Гражданской войне. Также против новой российской власти сформировалась большая западная коалиция интервентов, которая мотивировала поляков воевать с Россией. Эта война должна была принести возрожденной Польше восстановление великой Речи Посполитой, то есть возвращение земель в Восточной Европе. Кроме того, бывшие союзники царской России в войне, то есть Великобритания, Франция и США, подбивали немецкую армию (судя по договору о перемирии с немцами, подписанном в Копенгагене) оставаться на оккупированных российских территориях, чтобы сдерживать продвижение Красной армии в области, потерянные Россией по Брест-Литовскому миру. То есть чтобы побежденные немцы служили бывшим союзникам России и мешали Красной армии бороться с белогвардейской оппозицией, заграничными интервентами и поляками польского диктатора Пилсудского. (…) Уже в январе 1919 года Красная армия заняла северную и восточную часть Литвы, включая Вильнюс. Под защитой Красной армии местные коммунисты провозгласили в Эстонии свою Коммуну. Целью большевиков в России и в Прибалтике было создать формально независимые советские области: Литву, Латвию и Эстонию. Советская власть везде национализировала землю и крупные предприятия. В Прибалтике она поступала так же, как и в других регионах, подконтрольных большевикам. Национализация, разумеется, затронула больше всех имущества прибалтийских немцев, которые владели обширными землями в Прибалтике на протяжении столетий. Жесткое обращение с местными богатеями, конечно, вызвало сопротивление. Сложнее всего смириться с потерей имущества. Особое сопротивление оказала Эстония. Поскольку эстонцы сопротивлялись России и русским большевикам, они могли рассчитывать на помощь Великобритании. Она отправила на помочь флотилию кораблей. На помощь пришли также добровольцы из Финляндии и Германии, которые ранее воевали в побежденной немецкой армии против России. С эстонской стороны также выступили силы белогвардейского генерала Юденича. В Латвии тоже появились немцы, желающие помочь сопротивлению России. Взамен им пообещали латышское гражданство. И тем не менее тысячи латышей доблестно воевали в рядах Красной армии. Когда весной 1919 года совместные силы Латышей и прибалтийских немцев взяли Курляндию и Ригу, немцы развязали там террор, который вошел в историю как "белый террор". Немцы, которые после проигранной войны оставались в Прибалтике, чтобы бороться с большевиками, по сути превратились в наемников. Государства Антанты расценили их действия как попытку Германии вернуть себе Прибалтику. Когда в Латвии и Эстонии стало понятно, что дело идет к их независимости, немецкие силы отправились искать другую "работу". Так, их командир заключил союз с белогвардейским генералом, князем Анатолием Ливеном и с его помощью снова попытался отвоевать Прибалтику для Германии. Но это не устраивало британцев, которые тогда оказали помощь латышской власти и с помощью эстонцев помешали немцам захватить Прибалтику.

Конец первой части

Откуда государства Прибалтики черпают свою русофобию? Часть 2
Slovo: прибалтийская русофобия подпитывается страхом перед Россией
Причины западной русофобии имеют глубинный характер, пишет Slovo. Прибалтика всегда мечтала отмежеваться от России и примкнуть к Западу. В свое время ненависть к русским там подпитывалась страхом перед большевизмом. Сегодня прибалтийские русофобы боятся России еще больше.
Иво Шебестик
Slovo, Словакия
15 февраля 2026

Во второй части нашего рассказа об истории соседства трех государств Прибалтики (Литвы, Эстонии и Латвии) с Россией, сначала царской, а потом большевистской (СССР), вы подошли к порогу Второй мировой войны, которая для русских стала Великой Отечественной войной и в которой Красная армия внесла главный вклад в поражение нацистской Германии, дав надежду на то, что нацизм и фашизм будут раз и навсегда уничтожены в Европе. К сожалению, этого не случилось. Для народов Советского Союза, а потом Российской Федерации память жертв Великой Отечественной войны и победы в ней Красной армии стала неотъемлемой частью исторического наследия. Однако сейчас мы видим, сколько усилий прилагает Запад, чтобы обесценить эту русскую память и очернить ее. Наше второе погружение в историю Прибалтики и ее соседства с Россией мы начнем с короткого периода независимости прибалтийских государств.

Период независимости

После Первой мировой войны, которая значительно сократила численность населения прибалтийских государств, верх взял курс на расхождение с Россией, хотя процесс был непростым. В 1921 году Ленин объявил в большевистской России программу НЭПа, включавшую, прежде всего, аграрную реформу, а также открывавшую возможности для частного предпринимательства, пусть и в ограниченной форме, в торговле и сельском хозяйстве. НЭП сохранялся до 1929 года, и его главной целью было восстановление экономики СССР после военного периода. В последние годы жизни Ленин страдал от последствий инсульта, который случился в мае 1922 года. Он лишь частично оправился от него, а меньше чем через год его поразил второй инсульт, и в январе 1924 года Ленин умер. После бархатной революции этого человека в нашей стране оценивают однобоко и исключительно негативно.

Для развития большевистской России и Советского Союза, который Ленин успел основать, было полезно (и Ленин отмечал это в своих политических и экономических трудах), чтобы экономическая система СССР могла совмещать государственную плановую экономику с элементами частного предпринимательства, а также оставалась более или менее открытой миру. Изолировать советскую систему режим не планировал и позднее, даже при Сталине. Однако Россия и СССР немедленно превратились в объект ненависти Западной Европы. А Сталин не был сторонником экспорта коммунизма за рубеж.

В истории не принято гадать, что было бы, "если бы". Поэтому историография никогда не погружалась в размышления о том, сформировался бы в Советской России, а потом в СССР, тоталитарный режим, "если бы" большевистская Россия сразу после Октябрьской революции не оказалась окружена враждебным Западом (кстати, его представляли прошлые союзники России по Первой мировой войне); если бы в условиях Гражданской войны Россия не столкнулась с иностранной интервенцией польских, французских, британских и даже греческих войск? Вот так режим оказался в окружении, с которым боролся, замкнувшись и установив режим осажденного города. Точно так же можно задуматься, неужели негативное развитие отношений между Западом и СССР после окончания Второй мировой войны было так уж необходимо? Истощенный войной СССР вряд ли был заинтересован в новых конфликтах, а уж тем более с бывшими союзниками. Но все это гипотетические вопросы. Однако они стоят того, чтобы задуматься. Особенно в наше время, когда с Россией якобы "все ясно": "Россия виновата всегда и при любых обстоятельствах, потому что Запад всегда и при любых обстоятельствах абсолютно невиновен". Хотя скорее был прав Достоевский, когда говорил, что "Россия виновата уж тем, что она Россия".

Итак, Сталин закрыл свой режим и после окончания Второй мировой войны, когда он был на сто процентов уверен, что его вынужденные союзники (Гитлер как-то вышел из-под их контроля) готовы выступить против СССР, выстроил между ними и Советским Союзом вал из "народных демократий", то есть так называемых социалистических государств Центральной и Юго-Восточной Европы. Кого не интересует мнение Москвы и кто видит исключительно глазами Запада, тот не назовет шаги Москвы ответом, а всегда будет считать их неспровоцированными.

Все это я рассказал для лучшего понимания отношения государств Прибалтики к России и Советского Союза после Первой мировой войны и на протяжении короткого периода их независимости. И хотя все большее влияние в Прибалтике приобретала побежденная в войне Германия, а на часть Литвы посягали поляки, Прибалтика больше всего хотела отмежеваться от России. Местные коммерсанты обоснованно боялись распространения идей коммунизма. После русской революции он ширился по всей Европе. Его привозили с фронта домой и солдаты интервенционных войск, которые воевали с красными, но подметили социальную направленность русской революции, которая была им близка, потому что капитализм они познали на собственной шкуре дома. По всей Европе интеллектуалы, поэты, писатели, художники, скульпторы, музыканты симпатизировали русской революции. (…)

Западный капитал боялся большевистской России и ненавидел ее. Он боялся примера для рабочих масс на Западе и того, чего в любую эпоху боится больше всего на свете, — потери имущества. Все это не могло не отразиться на Прибалтике, где это накладывалось на негативный опыт царского правления, хотя он, как я уже писал, действовал в отношении Прибалтики не враждебнее, чем польский или немецкий. Германия и Польша, однако, не дошли до большевизма, что для них служило "облегчающим" обстоятельством. Хотя в Германии слабая попытка и предпринималась (речь о Баварской Республике). (…) Итак, революционные идеи проникали из России на Запад, но западные государства, управляемые состоятельными слоями, им, разумеется, всячески сопротивлялись. То же происходило и в Прибалтике. Русофобия таким образом наложилась на страх перед большевизмом, на негативный опыт состоятельных слоев, связанный с национализацией и коллективизацией. И эта смесь русофобии с антикоммунизмом по сути крайне негативно повлияла на отношение Прибалтики и всего европейского Запада к России уже капиталистической. Если кто-то думает, что Западная Европа вела интервенционную войну против большевиков только для того, чтобы вернуть в России на трон какого-нибудь царя, а в страну капитализм, то, наверное, удивляется, почему это современный Запад воюет с русскими, если большевизм в России уже погиб и страна не движется к коммунизму. Правильный ответ такой: Запад воевал с Россией всегда, и единственной его целью было ее обокрасть. Все остальное было по сути предлогами для сокрытия реальной цели. Так оно будет и впредь, чем бы ни закончилась нынешняя его война против России.

Поэтому Эстония, Латвия и Литва старались примкнуть к Западу. Но параллельно с этими попытками в этих странах креп национализм. А поскольку национализм является такой формой "патриотизма", которая просто не может обойтись без негативного отношения к другим народам, то и в Прибалтике национализм проявил себя во всей красе. И речь шла не только о национализме эстонцев, латышей и литовцев, но и о растущем национализме национальных меньшинств. В Эстонии и в Латвии существовали хорошо организованные немецкие политические силы. Кстати, в эстонском Таллине родился один из архитекторов немецкого нацизма Альфред Розенберг. После прихода к власти Гитлера деятельность немецких меньшинств радикализовалась. На подъем нацизма в Прибалтике сопротивлением отреагировали прежде всего евреи и русские. Русская эмиграция и еврейские круги издавали там демократическую газету под русским названием "Сегодня". Но после 1924 года в Эстонии запретили коммунистическую партию, и тем не менее местные коммунисты прошли в парламент под названиями других движений. В декабре 1924 года Коминтерн попытался устроить в Эстонии переворот. Советский режим, в отличие от западных демократий, которые видели в Гитлере, прежде всего, врага России и большевизма, искал все пути, чтобы помешать подъему фашизма и нацизма в Прибалтике и других регионах. Укрепление немецкого нацизма в Прибалтике беспокоило большевистскую Москву. Но продвижение авторитарных националистических режимов в государствах Прибалтики было реакцией не только на опасения, вызываемые большевистской Россией, но и попыткой ограничить немецкое влияние, нацистский характер которого уже ни для кого не был секретом.

В Эстонии в 1933 году девальвировалась валюта, а через несколько месяцев в стране приняли авторитарную конституцию, плод трудов недемократического движения так называемых "вапсов". Чтобы предотвратить их избрание на выборах, правительство Эстонии объявило чрезвычайное положение. К власти в стране пришел "политический дуэт", состоявший из Константина Пятса и генерала Лайдонера. Они, пытаясь помешать прийти к власти "вапсам", в итоге правили, приняв большую часть их авторитарной программы. В марте 1935 года правительство Эстонии распустило все политические партии, и к власти пришел "Исамаалийт". Новая власть по сути брала пример с польского диктатора Пилсудского, а это был значительный откат от демократии.

Если Эстония недемократическим режимом пыталась сопротивляться импорту коммунизма из СССР и проникновению фашизма и нацизма из Германии, то в Латвии в то время на пике популярности были сразу несколько фашистских политических партий. Одной из главных был так называемый "Огненный крест". Примечательно, насколько огонь притягивает разные формы нацизма. Вспомните марши нацистов ночью с факелами в 30-е годы в Нюрнберге и аналогичные шествия в Киеве после кровавого путча 2014 года, поддержанного и профинансированного Соединенными Штатами и некоторыми другими государствами Запада. Не скрывается ли за любовью к огню древнее желание все на свете подпалить, чтобы на пепелище можно было устроить нечто новое, но страшное? (…)

В Литве произошел совершенно обычный военный переворот, устроенный националистическими офицерами, что отличает его от Эстонии и Латвии, где диктатуру установили сами власти. Так, в Эстонии власть "вапсов" двигалась в сторону фашизации страны. Если сами народы Прибалтики считают межвоенный период в своих странах, период независимости, "золотым веком" патриотизма, то советская историография, как и современная Россия рассматривают Прибалтику того времени как фашистскую. Факт в том, что, как мы увидим позже, после вторжения гитлеровской коалиции в СССР летом 1941 года, в Эстонии и Латвии фашизм и нацизм расцвели в особенно отвратительной форме. Это свидетельствует о том, что его ультранационалистические корни в странах Прибалтики проросли уже давно. В свою очередь, это подтверждает, что когда патриотизм скатывается к национализму, путь к одной из форм шовинизма очень короткий. Эстонцы и латыши с готовностью пополняли ряды частей СС и создавали полицейские отряды, активно участвовавшие в "окончательном решении еврейского вопроса". У его истоков стоял уже упомянутый уроженец Таллина, закоренелый нацист Адольф Розенберг.

В Эстонии евреев начали убивать уже в первые месяцы после вступления немецких войск в страну. А ветераны отрядов Ваффен СС еще недавно хотели провести в Риге свое шествие. Во время войны в Латвии страшную славу получил член одного такого карательного отряда по имени Виктор Арайс. Он участвовал в массовых расправах над еврейским населением, в том числе в Румпули. Русские подчеркивают активное пособничество Прибалтики Гитлеру и активное вооруженное сопротивление там Красной армии, что отнюдь не вымысел российской пропаганды. Тот факт, что в Прибалтике давно уничтожаются памятники освободителям от нацистов, вызывает подозрение в том, что в этих странах денацификацию так и не закончили. Точно так же, по всей видимости, ее не провели в полной мере в Германии, прежде всего, в ее западных оккупационных зонах, где почти с 60% обвиненных нацистов были сняты обвинения, а в советской зоне от наказания ушли всего 12% обвиняемых. Германия сейчас снова движется к милитаризации и снова к "Дранг нах Остен" на Россию. История часто выпускает бесов из ящика Пандоры, и сейчас этот ящик выглядит на Западе почти пустым. Из него вырвалось почти все.

Ситуация в Европе после Первой мировой войны и ее влияние на Прибалтику
После окончания Первой мировой войны в Латвии проживало около 1,8 миллионов человек, что для 65 тысяч квадратных километров очень мало. Три четверти населения составляли латыши. Русских и белорусов, то есть восточных славян, там насчитывалось чуть более 12 %. Поляков и немцев было по три процента. Латышей проживало в стране всего примерно на 200 тысяч больше, чем литовцев в Латвии. В Литве литовцев было 84%. Процент поляков, русских и белорусов был крайне мал, а немцев там проживало и того меньше. В Эстонии проживало чуть меньше миллиона человек. Острая нехватка населения сложилась в Эстонии и после распада СССР. Этнические эстонцы составляли подавляющую часть населения. Русские населяли анклав вокруг Печоры, но жили и в Таллине.

За Литву конкурировали немцы и поляки. Поляки удерживали Вильнюс с окрестностями — территорию, которую забрать Литве впоследствии позволил Советский Союз. Эстония и Латвия политически и экономически ориентировались на Великобританию. Британцев интересовала Прибалтика, прежде всего, из-за ее традиционно антирусской политики. Они следили, чтобы советская модель не проникла в Прибалтику и чтобы прибалтийские страны не попали под влияние Москвы. Состоятельные элиты в Прибалтике, разумеется, боялись экспорта коммунизма и тяготели к Западу. Британская внешняя политика всегда ориентировалась скорее на сохранение возможностей для потенциальных конфликтов, чем на их решение. (…)

Веймарская Республика в Германии во время своего существования оставила Европу, а с ней и Прибалтику в покое. Ситуация в Германии, разумеется, изменилась после прихода Гитлера к власти. Его откровенно антисоветская и антибольшевистская ориентация в принципе совершенно устраивали западноевропейских демократов. Конечно, они осторожничали, но если Гитлер и его немцы отправятся воевать только на восток, то мешать им никто не собирался. Но немецкое влияние распространялось и на Прибалтику, что не совсем нравилось британцам. В Литве и Латвии в 20-е годы к власти пришли пронемецкие силы. Состоятельные элиты таким образом защищались от советского влияния. Некий парадокс мне видится в том, что если западные демократии несколько лет тянули с признанием прибалтийских государств, то большевистская Россия признала их одной из первых. Однако параллельно Москва видела британское влияние в Прибалтике и не строила насчет него никаких иллюзий. Оно было направлено против Советского Союза, против России. В борьбе за власть между Троцким и Сталиным победил Сталин, а с ним и его ориентация на внутренние вопросы СССР, к которым экспорт революции не относился. Уж точно не насильственным путем, а скажем, примером.

Сталинским министром иностранных дел в 30-е годы был Максим Максимович Литвинов, человек, стремившийся создать антигитлеровскую коалицию, но ему мешали Великобритания, Франция, Польша и Румыния. После неоднократных западных отказов от создания коалиции со Сталиным против Гитлера Москве не оставалось ничего другого, как подписать пакт с Германией. СССР был последним государством, кто подписал договор с Германией. Первой была Польша в 1934 году, потом Великобритания позволила Германии построить большой флот. Шел 1936 год. Далее договоры с Гитлером подписали Великобритания и Франция сразу после Мюнхенского соглашения 1938 года, которым они закрепили свои отношения с Германией и согласие на ее "восточную политику". Литвинов, который десять лет боролся за создание коалиции против Германии, не мог и не хотел продолжать работать на посту министра иностранных дел в этих новых условиях. Однако он был единственным министром иностранных дел, кто очень резко высказался в Лиге наций против Мюнхенского соглашения 1938 года. Однако из-за крайне антироссийской ориентации после революции 1989 года о подобных фактах упорно молчат. Они неудобны! Замалчивается все, что говорит в пользу России. Если в 20-е годы Советский Союз искал пути для установления большевистских режимов в Прибалтике, то в 30-е он отказался от этих попыток. Напротив, Москва была заинтересована в том, чтобы в Прибалтике не обострялся кризис, который вверг бы все три государства в объятия нацистской Германии. Но именно это в итоге и случилось.

Отдельной главой в истории Литвы стала польская оккупация Вильнюса и окрестностей после Первой мировой войны, когда Польша восстановила свою государственность. Для литовцев Вильнюс был исторической столицей, и поэтому они не могли смириться с польской оккупацией города и окрестностей. Чтобы понять судьбу Вильнюса и Литвы, нужно отметить, что Литва входила в польско-литовское государство. После третьего раздела Польши в 1795 году Литва отошла Российской империи. Когда большевики подписали с Германией Брест-Литовский мир в 1918 году, Россия потеряла большие территории, в том числе и Литву. После окончания войны Польша попыталась Литву аннексировать, но отвоевала только Вильнюсскую область. Когда новый министр иностранных дел СССР Вячеслав Михайлович Молотов подписал пакт с Германией, СССР взял обратно часть территорий, утраченных по Брест-Литовскому миру. После получения Вильнюса Советский Союз вернул его Литве, о чем, разумеется, забыли. Факт в том, что если Литвинов был убежденным противником нацизма и гитлеровской Германии, то Молотов был послушным исполнителем воли Сталина.

Прибалтика между державами

После распада двуполярного мира, развала СССР и немедленного наступления американской планетарной гегемонии (диктатуры) историю, разумеется, начал писать победитель, то есть западный гегемон, который приобрел влияние на все прежнее советское пространство, включая несколько бывших республик Советского Союза. Это сразу же создало условия для русофобской трактовки истории, прежде всего, истории ХХ века. Целью этой новой трактовки было отобрать у России (Запад всегда точил зуб на Россию, а не на СССР) по возможности все заслуги и положительные стороны и заменить их, опять-таки по максимуму, прямо противоположным. В частности, переписывая историю, "победитель" в холодной войне и все те, кто ему подпевал, сосредоточились на самом дорогом моменте российской (советской) истории, а именно на победе в Великой Отечественной войне. Враги России даже искали возможность обвинить Россию (СССР) в разжигании Второй мировой войны. А поскольку целый ряд государств европейского Запада в 30-е годы и затем во время войны скомпрометировали себя поддержкой Гитлера или даже участвовали в его восточном походе, то они с радостью согласились всю вину взвалить на Москву. Благодаря тому, что Запад обладает монополией на мировое информационное пространство, куда не пускает ненужную ему информацию, то этот образ России должен был стать официальным и неоспоримым.

Так как именно эта стратегия вошла в программу "новой интерпретации истории", получившей зеленый свет в странах бывшего советского блока, нужно было объявить страны, которые участвовали в плане "Барбаросса" Гитлера или откуда шли тысячи добровольцев в нацистские отряды СС, жертвами предшествовавшей русской (советской) враждебности и давления. Поэтому процесс охватил (и охватывает) Финляндию, Эстонию, Латвию и Литву.
"Новая трактовка" истории Второй мировой войны не допускает возможности объяснить действия Москвы в межвоенный период иначе, как ее агрессивностью и экспансией. То есть эта трактовка игнорирует ситуацию, в которой оказался СССР в тот момент. Ему так и не удалось договориться с так называемыми западными демократиями и создать антинацистскую коалицию, которая могла бы вовремя остановить Гитлера. В итоге Сталин был вынужден подписать пакт с Германией. Советский Союз сделал это последним из всех стран. В то время договоры с Гитлером уже подписали Польша, Великобритания и Франция. Москва хорошо понимала, что главной целью Германии было захватить хотя бы европейскую часть СССР, что западные демократии считали неплохой идеей. Если бы Гитлер победил русских на востоке, британцы, французы и американцы добрались бы до Сибири и других частей советского азиатского востока. Кое-что советское получила бы и Япония. Китай оказался бы в руках милитаристской Японии, возможно, целиком. Сталин понимал, что в этом одна из причин нежелания Запада воевать с Гитлером. Сталину не удалось договориться с демократическими странами, и тогда ему пришлось договариваться с врагом. Это не единственный подобный пример в истории. На протяжении всего периода подготовки Гитлера к войне Сталину приходилось разбираться с ситуацией в непосредственной близости от его государства, поскольку там, где были связи с Германией или где росла ненависть к СССР, росли риски.

Запад не понимает или не хочет понять, что русские были вынуждены мыслить и действовать точно так же, как любая другая большая страна. Западу и во сне не привидится, что у русских может быть такое же право действовать в собственных интересах, как действуют Соединенные Штаты Америки или как до войны поступали большие колониальные державы Западной Европы. Они действовали, совершенно не заботясь о ком-то. Но признавать это право за русскими Запад не хочет. Он даже не признал их право защищаться от окружения базами НАТО и превращения западных регионов (позднейшей Украины) во враждебные к России регионы. Будь воля Запада, Россия должна была бы со связанными руками смотреть на то, как западные державы вывозят домой все ее богатства. Это право, смотреть и молчать, Запад охотно признает за русскими. Защищаться? Да ни в коем случае!
Что касается Финляндии, Сталин знал о прямых контактах между финским лидером Маннергеймом и Гитлером, как и о сотрудничестве немецкой и финской армий. А в Прибалтике росло влияние Германии. Пусть Сталин и не разделял идею Троцкого об экспорте революции, СССР решительно поддержал в своем непосредственном соседстве коммунистические движения. Новая постреволюционная чешская историография, однако, в этой связи говорит иное: "Поэтому Советский Союз не оставлял попыток подчинить себе эти малые республики, а кроме того, самое большое государство мира не переставало обвинять их в подготовке агрессий". Согласно этому источнику, СССР, с одной стороны, мешал государствам Прибалтики взаимодействовать, а с другой, прибегал к политическим угрозам и экономическому давлению. Кроме того, Москва пыталась дестабилизировать там внутреннюю обстановку с помощью местных коммунистов и по приказу Третьего Интернационала. Наконец, в декабре 1924 года советское посольство в Таллине якобы попыталось устроить путч. В то время лидер большевистской революции и основатель СССР Ленин уже 11 месяцев как лежал в земле, а в стране шла борьба за наследство. Мысль о том, что в столь нестабильной ситуации Москва пыталась устроить переворот в других государствах, конечно, оригинальна. Напротив, означенный источник утверждает, что при министре Литвинове в СССР не выступали против консолидации государств Прибалтики и пытались их, "наоборот, сохранить как буферную зону накануне нацистского "Дранг нах Остен". В 1932 году СССР подписал с Латвией и Эстонией двусторонние договоры о ненападении. Также Москва обратилась к Германии и Польше с предложением подписать договор о нейтралитете Прибалтики. Немцы и поляки не согласились, что тоже кое о чем говорит. Германии Москва предлагала такой договор в конце 1933 года, а Германия его отклонила годом позже. Эти данные весьма значительны, так как с 1933 года немецким канцлером был уже Гитлер, и Германия приступила к реализации агрессивных планов. Поляки же отказались, в том числе, памятуя о столетиях польско-русской вражды и недоверии. Если условно рассматривать Первую и Вторую мировую войну как по сути одну-единственную войну с перерывом в 20 лет и планами на реванш, то польский отказ от советских предложений соответствует вечной враждебности, которая перешла в открытую форму во время войн против России и большевистской революции, частью которых была Польско-русская война (февраль 1919 — март 1921). Отказ Польши вписывается и в политику сопротивления созданию антигитлеровской коалиции, в которой рядом выступили бы европейские демократии и большевистский Советский Союз, а точнее сказать Россия, то есть страна, уничтожения которой Польша ждала несколько веков. И ждет до сих пор.

По-другому на советское предложение о коллективной безопасности отреагировали литовцы. Они больше боялись (и обоснованно) поляков, чем Москвы. Кроме того, Литву от СССР отделял польский коридор, а с немецкой стороны ей также грозила опасность. Уже со второй половины 30-х годов росла заинтересованность всех держав в государствах Прибалтики. Это было связано, разумеется, с милитаризацией Германии, за которой некоторые европейские государства следили со смешанными чувствами. С одной стороны, они боялись, что Германия развяжет аннексию в ближайшем соседстве. Но, с другой стороны, милитаризм Гитлера создавал возможности для того, чтобы немцы двинулись на восток и начали войну с Россией (СССР). А на ее результатах давние враги России могли бы нажиться. Так родилась дилемма: поддержать Гитлера или, наоборот, мешать ему?

Неопределенная ситуация, грозящая войной, конечно, заставляла правительство Сталина готовиться к вторжению врага. Так, расширялась советская шпионская сеть, логистику готовили к возможной войне. Уже в 1937 году СССР выселил несколько сел в приграничье, чтобы построить там железнодорожные узлы и другие пути сообщения. Также Москва укрепляла официальные контакты с разными видными деятелями прибалтийских стран. Например, летом 1937 года Москву посетил, пожалуй, самый известный дипломат тогдашней Прибалтики Вильгельм Мунтерс. Еще в 1931 году Литва подписала с СССР договор о передаче информации, благодаря чему Москва получала напрямую данные обо всем, что происходило в Прибалтике. В течение 30-х годов СССР даже предлагал Литве договор о военном сотрудничестве. Но подписывать такой договор Литва боялась. Причины понятны. Литва боялась как Германии, так и Польши. Политика обоих государств не исключала, что рано или поздно они окажутся в войне с СССР. Возможно, даже в качестве союзников.
Когда поляки аннексировали Вильнюс, то сообщили о своих великодержавных планах и Эстонии с Латвией. Москва знала об этих амбициях достаточно благодаря пятисотлетней истории споров и войн с Польшей, так что русские не испытывали иллюзий насчет поляков. Литва никогда не признавала присоединения Вильнюса к Польше. Вильнюс и часть Виленского края Литве вернул СССР в 1939 году, когда занял часть территории Польши в соответствии с секретным протоколом к пакту Молотова-Риббентропа, который был подписан 23 августа 1939 года, то есть гораздо позже подобных пактов европейских демократий и Польши с нацистской Германией и незадолго до немецкого вторжения в Польшу первого сентября 1939 года, которое для Сталина означало две важные вещи. Ступив на польскую территорию, Германия приблизилась к СССР. Сталин знал, что рано или поздно Гитлер решится напасть и на СССР. В таких условиях Москва должна была занять на польской территории прежде всего области, населенные славянским и русскоязычным населением (русины, украинцы, русские и белорусы), которые в то время проживали в областях, отошедших после Первой мировой войны обновленной Польше. А ранее Россия их потеряла по тому же, уже упомянутому, Брест-Литовскому миру. Все эти "детали" тактического характера, связанные с пактом Молотова-Риббентропа, на Западе, конечно, принципиально замалчивают. Точно так же не упоминают и о судьбе взятых в плен поляками красноармейцев во время польско-русской войны 1919—1921 годов. Десятки тысяч не пережили в польском плену издевательств, голода и холода. Тысячи пропали без вести. А если об этих пленных случайно и упоминают западные СМИ, то только в той связи, что русские, которых поляки выпустили из плена, подвергались террору большевиков уже у себя дома. Вот вам показательный пример западного извращения всего, что касается России и русских.

Современная трактовка этого советско-немецкого пакта, таким образом, обходит тот факт, что СССР занимал те польские территории, которые Польша получила после Первой мировой войны и которые входили в состав Российской империи вплоть до подписания Брест-Литовского мира третьего марта 1918 года. Россия не смогла принять участие в парижских мирных переговорах после завершения Первой мировой войны, поскольку за полгода до ее конца (война кончилась 11 ноября 1918 года) большевики вышли из "империалистической войны". Так Россия потеряла большую территорию: большую часть Польши, западную часть исконных русских земель, то есть большую часть будущей Украины, Белоруссию, а также Финляндию, Прибалтику и Бессарабию. В общей сложности это около миллиона квадратных километров и одна четверть населения. Огромная экономическая потеря. Столько пришлось "заплатить" Ленину, чтобы закрыть военный фронт, где русские вели основные боевые действия против Австро-Венгрии и Германии. Взамен большевики получили мир, необходимый для завершения революции. А ведь война кончилась всего через полгода после этого! Но время работало против русских большевиков. Как только кончилась война, бывшие союзники царя выступили против большевистской России. Они даже объединились с ее бывшими врагами. В бой пошли поляки при поддержке французских корпусов и британских денег (да и корпусов тоже). К ним примкнули греки. Так что, выйдя из "империалистической войны", Ленину не удалось избежать долгой серии войн. Скорее наоборот.

А как мыслил Сталин, когда после неоднократных отказов демократий решился на договор с врагом, с Германией? В лишении Польши присоединенных земель, то есть уже польских, он видел, вероятно, два аспекта. Во-первых, России (СССР) возвращалась часть территорий, утраченных по Брест-Литовскому миру. Вместе с тем эти территории превращались в буферную зону в будущей войне (Сталин не сомневался в том, что Германия нападет на СССР). Ради военного обеспечения областей под Ленинградом (около 34 километров) началась Советско-финская война. Финский лидер Маннергейм, сотрудничающий с нацистской Германией, отказался отдать СССР часть финских территорий, которые Москва требовала для обеспечения безопасности Ленинграда и за которые предлагала взамен почти вдвое больший участок земли. Тогда Сталин не стал ждать, да уже и не мог, и взял территорию силой.
Когда мы говорим об истории, как я уже писал, размышления "а что, если бы" неуместны. Однако давайте в виде исключения нарушим правило и попытаемся представить судьбу Ленинграда в случае, если бы СССР не удалось обеспечить его оборону. Если бы Ленинград пал, для Красной армии это стало бы такой же катастрофой, как взятие немцами Москвы. Гитлер мог победить на Восточном фронте. А нынешние русофобы по призванию или болезни сегодня могли бы радоваться. Им не пришлось бы снова собирать "коалицию желающих" для нападения на Россию. Хотя, может, на этой планете уже не существовало бы вообще ничего. Кстати, после войны Сталин не настаивал на по-настоящему суровом наказании для Финляндии как одного из активнейших участников гитлеровской коалиции, на котором лежала немалая часть ответственности за блокаду Ленинграда и который создавал на оккупированных советских территориях концлагеря, где умирали в основном русские и белорусы. Сталин ограничился наказанием главных виновников возвращением оккупированных территорий и провозглашением нейтралитета Финляндии. Вступив в НАТО, Финляндия нарушила обязательство сохранять нейтралитет, а ее нынешний президент Александр Стубб своим милитаризмом и резким антироссийским курсом, скорее всего, заставляет современную Москву задуматься, не была ли послевоенная непоследовательность Сталина ошибкой. По прошествии 80 лет скрытые настроения как минимум финской "элиты", как, вероятно, и "элиты" немецкой, польской и прибалтийской, стали при поддержке англосаксонского русофобского центра снова реваншистскими.

Думать стало немодно. Новая пропаганда против России
Junge Welt: антироссийская пропаганда на Западе противоречит логике и фактам
Логика в заявлениях западных военных и политиков полностью уступила место пропаганде, пишет Junge Welt. Под соусом "опасного русского медведя" официальные лица НАТО стремятся продать населению своих стран усиленную милитаризацию и очередной виток перевооружений. На факты при этом опираться никто не спешит: они только мешают.
Йорг Кронауэр (Jörg Kronauer)
Junge Welt, Германия
17 февраля 2026

Снова говорят о России. Вот размещает НАТО, совершенно безобидно, пару батальончиков и еще какие-то пустяковые силы где-нибудь в Восточной Европе — в Литве, Латвии, Эстонии, чисто случайно именно там, где, по слухам, проходит и западная граница России. Нет, никто не имел в виду ровным счетом ничего. И что же приходится читать? Россия, мол, злодейка, как она умеет, все больше настраивает свои вооруженные силы на возможную эскалацию конфликта у западных границ НАТО, пишут генеральный инспектор бундесвера Карстен Бройер и начальник штаба обороны Великобритании маршал авиации Ричард Найтон. Это, дескать, крайне опасно и повышает риск боевых действий. Что делать? Вооружаться, наращивать боевую готовность — делают вывод два генерала.

Им повезло, что мыслить сегодня стало немодно. Иначе ведь могло бы выясниться, что Москва разворачивает силы на запад в ответ на официально направленное против России наращивание вооружений НАТО. Или кто-то мог бы и вовсе заметить, что оба военных пугают силой, о которой генсек НАТО Марк Рютте только что насмехался в Мюнхене: мол, на Украине русские продвигаются "едва ли быстрее садовой улитки": "Этого так называемого русского медведя не существует". Допустим: Рютте — та еще машина лозунгов и пропаганды, которая по нажатию кнопки мгновенно выдает то, чего требует та или иная тактическая ситуация. Он уже успел заявить и так: "Следующая мишень России — мы". Это было в декабре. Всего за несколько недель до того он издевался, что российский флот больше ни на что не годится и занимается лишь "охотой за ближайшим механиком" для своих сломанных подлодок. У этого человека, должно быть, голова кружится без перерыва.

Ну да пропаганда берет, что дают. Даже если это всего лишь утверждение, будто российского оппозиционера Алексея Навального* убили секретом южноамериканских ядовитых лягушек-древолазов (Мария Захарова назвала эти заявления информационным вбросом с целью отвлечения внимания от насущных проблем Запада — прим. ИноСМИ). Никто не знает, как пробы с тканей его тела вообще могли попасть на Запад. Значит, никто не может знать и того, не были ли они подменены, если, конечно, они вообще настоящие. Серьезное доказательство выглядело бы иначе. Но ничего страшного: "лягушачья теория", запущенная аккурат к Мюнхенской конференции по безопасности, тоже помогает оправдывать наращивание вооружений. Важно лишь, как уже сказано, чтобы никто не начал пользоваться собственным мозгом.

*признан в России террористом и экстремистом

Откуда государства Прибалтики черпают свою русофобию? Часть 3
Slovo: русофобия в странах Прибалтики активно подпитывается пропагандистами
Русофобия в странах Прибалтики цветет пышным цветом. Она возникла не случайно, пишет Slovo. История стран региона и их взаимоотношений с Россией проливает свет и на нынешние события, и на враждебное отношение Европы к своему большому соседу.
Иво Шебестик
Slovo, Словакия
21 февраля 2026

В заключительной части рассказа о возможных причинах ярой русофобии во всех трех государствах Прибалтики мы поговорим об истории Второй мировой войны и закончим краткий экскурс поражением нацистской Германии и ее коалиции, которая дала надежду на окончательное исчезновение нацизма, фашизма и этнической ненависти как таковой. К сожалению, все три демона вместе с (нео)колониализмом после долгого перерыва, продолжавшегося 80 лет, снова вынырнули из мглы европейского прошлого и снова приближают европейский континент к новой мировой войне, единственный плюс которой, пожалуй, в том, что это была бы самая последняя война. Но, может, еще удастся предотвратить такое развитие событий…

Балтийское соглашение между Финляндией, Литвой, Эстонией, Латвией и Польшей

Государства Прибалтики на протяжении всей новой истории представляли собой некую раздробленную буферную зону, вынужденную искать способы сосуществования с более сильными соседями на востоке и западе. После окончания Первой мировой войны из-за восстановления польского государства им пришлось снова считаться и с Польшей и его возрожденной державной политикой. Также к государствам, давившим на раздробленную Прибалтику, по-прежнему относилась и Германия, которая уже с конца 20-х годов снова набиралась сил, а после прихода к власти Адольфа Гитлера в 1933 году она опять начала готовиться к походу на восток ("Дранг нах остен") и к реваншу за поражение в Первой мировой войне, которую Германия вместе с Габсбургской монархией сама спровоцировала.

Восточная граница Германии в межвоенный период пролегала к востоку от силезского Вроцлава, немецкая территория также включала порты Щецин и Гданьск (Данциг). С польской стороны эта граница с Германией пролегала на западе по линии Катовице на юг к Лодзи и Познани в северном направлении. Германии принадлежали в целом те земли Чешского королевства, которые после проигранной войны была вынуждена отдать Пруссии императрица Мария-Терезия. Больше эти территории так никогда и не вернулись чешской короне. После поражения Германии во Второй мировой войне Германия потеряла северо-южную полоску территорий на востоке. С точки зрения Сталина, это хотя бы отчасти компенсировало Польше потерю исконных русских земель, которые после войны он присоединил к Советскому Союзу. Так они снова вернулись в союз русских земель. В основном это были территории, отданные большевиками Германии по Брест-Литовскому миру в марте 1918 года.

Советский Союз был гарантом неприкосновенности польско-немецкой границы на линии Одер — Ниса, и эту границу сохраняет и преемница СССР Российская Федерация, несмотря на нынешнюю откровенную враждебность Польши. Небезынтересно, что у Чешской Республики де-юре нет такой гарантированной странами-победительницами границы с Германией. Вацлав Гавел не потребовал в чешско-немецком договоре таких гарантий. Михаил Горбачев, давая согласие на объединение Германии (в обмен на одно большое НИЧТО), настаивал на подтверждении неприкосновенности этой немецко-польской границы. В современной Варшаве, наверное, стоило бы задуматься над возможными последствиями вновь разгоревшейся открытой польско-российской вражды. Ведь она может привести, к примеру, к отказу России от советских гарантий Польше. А в момент, когда немецкий канцлер Мерц снова милитаризует Германию и готовится снова одеть немцев в военную форму, и все это с вернувшейся ненавистью к России, немецкий военный сапог может снова отправиться в поход в привычном направлении. Зловещая метаморфоза бундесвера в вермахт не обязательно фантазия. То, что Германия сделала дважды, в общем-то, еще не так давно, она может сделать и в третий раз. Молчаливые и равнодушные народы беда накроет быстро и внезапно. Да, Фридрих Мерц в последнее время под давлением событий на фронте несколько смягчил свою русофобскую риторику. Однако учитывая, что современные "лидеры" европейского Запада не хозяева своего мнения, то изменения в их риторике в целом мало что значат.

Еще Карл Маркс отмечал, что история сначала пишется "как трагедия, а потом повторяется как фарс" (ошибка: это высказывание Гегеля, которое Маркс лишь цитировал, — прим. ИноСМИ). Так что нынешний милитаризм Мерца, соединенный снова с русофобским реваншизмом за проигранную войну, может стать настоящей карикатурой на то, что произошло в Германии в начале 30-х годов прошлого века. Хоть бы так! Но, с другой стороны, стоит напомнить, что даже подход Гитлера к власти и его милитаризм в самой Германии не удавалось продвигать гладко и без препятствий. Долгое время оставалась надежда, что уже тогда все превратится в фарс. Долго Берлин, город театров, концертных залов, галерей, кафе, ресторанов, винотек и баров, город культурный и веселый, сопротивлялся милитаризму. Нынешние политики на Западе, да и за его пределами, в Польше, Финляндии и Прибалтике заранее хорошенько не продумали свои ходы на шахматном поле. Они будто совершенно не понимают риски, которые порождают, в том числе, их действия.

Второй растущей державой, давящей на Прибалтику с востока, был, разумеется, Советский Союз. Его новая политическая и экономическая система, большевизм, идущий по программе (пожалуй, не в реальности) к коммунизму, производил на население Прибалтики противоречивое и двойственное впечатление. Самые бедные слои пролетариата и крестьянства его поддерживали, а состоятельные слои, которые всегда и везде удерживают власть, его боялись больше, чем грядущего нацизма в Германии. Для СССР Прибалтика была территорией, которую хотели видеть как минимум нейтральной, если не союзнической.
Однако марксизм, который служил, разумеется, идейной основой русской большевистской революции, был продуктом западного мышления, и Марксу с Энгельсом и в голову не приходило, что первой реализации их идеи дождутся именно в полуфеодальной Российской империи. Маркс даже сначала недолюбливал Россию, но позже его заинтересовала русская община, которая единством людей в российской деревне и общим хозяйствованием на земле напоминала ему модель коллективной собственности, бесклассового общества. Община вдохновляла Маркса. Однако она отражала архаические элементы русского общества, к которым относилась глубокая религиозность, а с ней и "старчество", то есть авторитет монаха, пользующегося большим доверием народа и обладающего немалым влиянием. Но Ленину все равно пришлось концепцию Маркса, пролагающую путь к справедливому бесклассовому обществу, адаптировать к реальности русского общества того времени, а это было непросто и вызвало впоследствии разногласия между большевиками. Общество в странах Прибалтики достаточно сильно отличалось от общества даже в западных регионах России. Только в промышленных городах сложился консенсус в рабочей среде насчет его положения, и именно среди рабочих в Прибалтике русский большевизм находил отклик.

Третьим государством, с влиянием которого Прибалтике приходилось считаться, была амбициозная и мечтающая о статусе державы Польша. Полтора столетия без самостоятельного государства подпитывали польский национализм и экспансионизм, которые оставались скрытыми, но тем жарче жгли. Малые государства Прибалтики, а с ними выбравшаяся из-под крыла России Финляндия, то есть государства с очень низкой плотностью населения, не чувствовали себя в безопасности и искали некую форму интеграции. Поэтому в январе 1920 года в Хельсинки встретились представители Финляндии, Латвии, Эстонии, Литвы и Польши, а в августе они собрались в Булдури, что недалеко от Риги, представители этих стран и с ними послы Украины, а точнее ее националистической части, так называемой петлюровской Украины. (…)

На переговорах о некоей форме координации внешней политики польско-литовский спор вокруг Вильнюсской области стал серьезной проблемой. А когда девятого октября 1920 года Польша аннексировала Вильнюс насильно, то литовцы утратили интерес к координации с остальными государствами. Еще большей проблемой для этой интеграции интересов был дисбаланс между Польшей и остальными малыми государствами Прибалтики. Но наконец в марте 1922 года удалось договориться хотя бы насчет пакта о ненападении. Правда, финский парламент отказался его ратифицировать, так как в Финляндии начала набирать популярность германофильская ориентация, которая сохранялась в этой стране и в будущем, а в итоге привела к тесному союзу с нацистской Германией, что повлекло советско-финскую войну и позднейшее участие Финляндии в немецком плане "Барбаросса", особенно при блокаде Ленинграда.

Государства Прибалтики не сходились во мнениях о том, какая держава представляет для них самую большую угрозу. Латыши и эстонцы видели главную опасность в советском вмешательстве и готовились к удару с востока, а литовцы большей угрозой считали Германию и Польшу. В итоге никакой совместной координации во внешней политике и обороне не получилось. Только в 1938 году Прибалтика провозгласила нейтралитет.

Государства Прибалтики во время Второй мировой войны

1938 год в Европе ознаменовался передачей британцами и французами чешских пограничных областей, а затем де-факто и всей чешской части страны, ее арсеналов, промышленности, рабочей силы и сырья Германии в Мюнхене (остальные "подарки" немцы забрали через пять месяцев сами). В том же году Германия провела аншлюс Австрии. Стремительно разворачивались события и в Прибалтике. Литва начала сближение с Германией, и на выборах в Клайпеде победили нацисты. В марте 1939 года Гитлер заставил Литву отдать Клайпеду. Очень быстро с нацистской Германией сближалось и правительство Эстонии, где нацисты тоже получили влияние, из-за чего вскоре десятки тысяч эстонцев вступили в нацистские отряды и участвовали в этнических чистках еврейского населения. Поскольку европейские демократические государства, прежде всего Великобритания и Франция, не хотели вступать в прямое столкновение с нацистской Германией, им импонировала мысль о том, что Гитлер связывает свои интересы с традиционным восточным направлением. Против немецкого похода на русские земли европейские демократические режимы не возражали. Даже напротив, их это устраивало. Москва, разумеется, следила за событиями в Европе и, прежде всего, в своем ближайшем зарубежье. Буквально у СССР на глазах гитлеровская нацистская Германия приобретала влияние в соседних странах. Москва видела в этом прямую угрозу себе.

Советский лидер Сталин, как я писал в предыдущей части статьи, не раз пытался привлечь британцев и французов в антигитлеровскую коалицию. Разумеется, напрасно. Как привлечь на свою сторону того, кто ждет не дождется, когда ты будешь уничтожен и как раз тем, против кого ты бы хотел создать коалицию? Об этих соображениях Запада у нас после бархатной революции не вспоминают. Внимание сосредоточено исключительно на осуждении немецко-советского пакта (Риббентропа – Молотова), который преподносится без лишних подробностей, как будто он был плодом советской (по факту всегда русской!) "патологической агрессии". А ведь СССР решился на договор с Германией последним из европейских стран только 23 августа 1939 года. Эта хронология пактов тоже замалчивается. Теперь Москва была сосредоточена исключительно на собственных интересах. Европейские демократы отклонили предложения Москвы об антигитлеровской коалиции. Польша и Прибалтика отказались пустить Красную армию на свою территорию, чтобы та смогла пройти к линии фронта с нацистской Германией в будущем. А в Финляндии и государствах Прибалтики у власти оказались люди с нацистским мышлением, союзники Германии. В Польше под присмотром министра иностранных дел Юзефа Бека, ученика диктатора Пилсудского, расширялись круги, делавшие ставку на союз с Германией, а не сопротивление ей. Так какие перспективы были у Москвы? Ее окружали потенциальные или даже уже откровенные враги. Но современную, упорно насаждаемую русофобию эти детали не интересуют.

У немецко-советского пакта было часто упоминаемый (принципиально без подробностей) секретный протокол, по которому Литва отходила в немецкую зону, Латвия и Эстония — в советскую. Стороны основывались на том факте, что Литва уже де-факто пребывала в немецкой зоне. Но впоследствии Германия согласилась на передачу Литвы в советскую зону. Для Москвы это приобретение в Прибалтике было важным, так как она понимала, насколько важно, чтобы гражданское население в прибалтийских государствах не было настроено против СССР. Так Москва обязалась не вмешиваться в политическую и экономическую систему стран Прибалтики и старалась максимально соблюдать обязательства. Прибалтика для СССР была буферной зоной, где, однако, русские хотели разместить военные гарнизоны. Этой инициативе местные сопротивлялись, и тем не менее СССР удалось разместить там контингент из почти 25 тысяч солдат в скрытом режиме. Москва в то время отдала Литве почти семь тысяч квадратных километров исконно литовских земель с городом Вильнюсом.
О том, что немцы, несмотря на договор с СССР, готовятся напасть на него, говорило многое. Сталин и советское руководство оценивали сигналы. Одним из признаков будущей войны на востоке было решение Гитлера переместить немецкое население Прибалтики в рейх. С одной стороны, немцам не стоило (долго) оставаться в советской зоне влияния, но, с другой, они должны были "послужить" дома и пойти в армию. В общей сложности в Германию вернулись около 70 тысяч немцев из Эстонии и Латвии.

Зимой 1939/1940 года шла советско-финская война, во время которой случилось так, что советские самолеты по ошибке сбросили бомбы на эстонскую территорию. После бархатной революции эту советско-финскую войну тоже принято упоминать без подробностей и исключительно с финской перспективы. Причем замалчивается пронемецкая ориентация Финляндии в то время и подлинные причины, заставившие Сталина решиться отобрать часть финской территории под Ленинградом насильно. При интерпретации некоторых исторических событий достаточно опустить несколько принципиальных фактов, чтобы картина изменилась на 180 градусов и ее можно было бы интерпретировать совершенно противоположно или как минимум искаженно. Так и происходит на протяжении трех десятилетий со всем, что хоть как-то касается русских. Сталин понимал уязвимость Ленинграда в случае нацистского нападения, так как городу не хватало достаточного пространства для обороны, и поэтому он обратился к Хельсинки с просьбой уступить около 33 квадратных километров финской территории. Хельсинки, сотрудничающий уже с Германией, отказался. Финляндия отказалась, хотя СССР предлагал почти вдвое большую территорию в компенсацию. Если бы Сталин не захватил территорию силой, Ленинград пал бы моментально, и война, к радости нынешних русофобов, развивалась бы, вполне вероятно, совершенно по-другому. Советско-финская война, так называемая Зимняя война, таким образом, расценивается в наших краях как совершенно беспричинный акт российской агрессии.

После опыта Зимней войны и по мере подъема нацистской Германии, которой удалось вокруг себя собрать целую коалицию из врагов Советского Союза, Москва изменила подход к Прибалтике и начала советизацию прибалтийских стран. СССР заблокировал порты в Балтийском море и начал стягивать к Прибалтике свои военные силы. Процесс наложился на укрепление нацистской идеологии в регионе. СССР готовился к войне с Германией и пытался предотвратить перетягивание Прибалтики на немецкую сторону, когда будет нанесен ожидаемый удар. В такой ситуации Москве было необходимо взять Прибалтику под свой политический контроль. В Прибалтике, разумеется, не обошлось без эксцессов, несправедливости и арестов неугодных. Однако эти вещи не происходили изолированно, без контекста. В марте 1941 года, то есть всего за три месяца до нацистского нападения на СССР, из Литвы было депортировано более 50 тысяч немцев, а из Латвии и Эстонии — около 15 тысяч. Советизация государств Прибалтики сталкивалась, конечно, с сопротивлением богатого класса, но недовольство выражали и рабочие, хотя большевистская пропаганда сообщала, что они с восторгом принимают советскую систему. В среде прибалтийских рабочих идеи социализма действительно укоренились, но не в такой мере, как о том вещала советская пропаганда.

Прибалтика после нацистского вторжения в СССР (план "Барбаросса")

Немецкое вторжение в Советский Союз, известный план Гитлера "Барбаросса", началось ранним утром 22 июня 1941 года. Немецкая группа армий "Север" вступила в Прибалтику и прошла через нее не встретив никакого сопротивления, а советские отчаянные усилия устранить нацистские силы в Прибалтике после немецкого вторжения были мгновенно перечеркнуты. Местами насильственная советизация в странах Прибалтики, напротив, укрепила немецкую ориентацию у части населения, прежде всего элит, и распространение получила ошибочная идея, вообще свойственная малым народам, будто немцы хотят вернуть Прибалтике независимость. Население Прибалтики даже приветствовало части вермахта и СС как освободителей, и многие граждане этих стран вступали в немецкие отряды, создавали собственные дивизии СС, а также шли в полицаи и отличались невероятной жестокостью и бесчеловечностью. Особенно Эстония активно участвовала в "окончательном решении еврейского вопроса".

Распространение немецкого нацизма и своеобразной итальянской формы фашизма по всей Европе после 1939 года трудно объяснить или оправдать неведением. Германия уже давно пережила "ночь длинных ножей" (лето 1934 года). Аншлюс Австрии был совершен в марте 1939 года. Мюнхенское соглашение или британо-французский щедрый подарок Гитлеру были в сентябре 1938 года, а Хрустальная ночь, то есть еврейский погром, разыгралась в ноябре 1938 года. Кроме того, проводились систематические репрессии, включая аресты евреев. Идея о том, что с немецкими нацистами придет свобода и независимость, равнялась совершенно безосновательной фантазии.

Перед объективной историей стоит вопрос, достаточно ли было того года советизации Прибалтики, которая не обошлась без жертв, для взрыва столь огромной ненависти, которая вылилась в ту русофобию, что в последние годы переживает в Прибалтике небывалый ренессанс? Историография после Бархатной революции у нас безжалостна к СССР (то есть к России!), а советизацию Прибалтики она преподносит как советский террор. А вот для нацистских сил из Прибалтики наши историки, напротив, находят оправдания. Немецкому продвижению в Прибалтике местами предшествовали восстания против советской власти, связанные с освобождением политзаключенных. Красная армия, чьи немногочисленные силы в Прибалтике не были готовы к мощному столкновению с немцами, была вынуждена противостоять не только вторжению немецкой коалиции, но и повстанцам, которые пытались еще до прихода немцев очистить площадку для переговоров с ними о восстановлении независимости. Считалось, что Гитлер это оценит и с большей готовностью предоставит государствам Прибалтики то, что они от него ждали. Однако Гитлер совсем не собирался восстанавливать независимость Прибалтики, а напротив, начал оккупацию стран. Немецкие оккупационные силы и айнзацгруппы СС немедленно начали проводить этнические чистки, и к октябрю 1941 года только в Литве были убиты более 80 тысяч евреев, а в Латвии — 30 тысяч. Жертвами стали также прибалтийские коммунисты. Местные латышские и литовские нацисты очень активно истребляли еврейское население, то есть участвовали в Холокосте.
Немецкие нацистские планы абсолютно не предусматривали независимое существование прибалтийских государств. Точно так же Гитлер не собирался предоставлять самостоятельность украинцам. Его министр внутренних дел, нацистский преступник, Генрих Гиммлер говорил о необходимости убить на русских территориях (Россия, Белоруссия и Украина) в общей сложности не менее 30 миллионов человек восточных славян. Напротив, предполагалось прямое присоединение всей Прибалтики к рейху, а вместе с этим и разделение населения на группы "пригодные для германизации" и на остальных. Генеральный план "Ост", разработанный Гиммлером, предусматривал депортацию половины эстонцев и латышей, а также почти 85% всех литовцев. Оставшиеся эстонцы, латыши и литовцы предназначались для онемечивания, так как Гитлер считал их этнически "почти чистыми". В Прибалтику начали возвращаться некоторые прежде выселенные немцы. Туда приезжали и другие немцы точно так же, как расширилось немецкое население в Чехии и Моравии после того, как в марте 1939 года Гитлер пришел за остатком щедрого британо-французского подарка, предназначенного для завершения вооружения нацистской Германии перед походом на восток.

Сейчас события обрушиваются на население со всех сторон, как лавина, и очень трудно сориентироваться в них, дать оценку в соответствии с их реальным характером. Деление на черное и белое — это извечная ошибка тех, кто дает оценку событиям впоследствии. Категоричные суждения пагубны. Каждый человек действует, прежде всего, исходя из собственных интересов и смотрит на вещи через собственную призму. У голландцев есть поговорка "Что для одного человека хлеб, для другого смерть". Словесная игра основана на сходстве слов „brood“ и „dood“, то есть хлеб и смерть, в голландском языке. Поэтому Европа нарисовала приятного вида картинку, на которой после войны все народы Европы восторженно радовались поражению нацизма и фашизма и благодарили освободителей. Это была упрощенная картинка, как, впрочем, и все картинки, которые малюет победитель. Для кого-то немецкие оккупанты были "хлебом", а армии освободителей "смертью". К сожалению, память и о тех, и о других, по-видимому, навсегда стерлась на европейском континенте. Нынешняя русофобия и явные попытки в некоторых странах найти способ, чтобы "исправить" послевоенную ситуацию, на самом деле это призыв к реваншу. Они вызывают обоснованные опасения. Эти устремления могут даже подтолкнуть некоторые силы в Европе к новой войне с Россией.

В этой связи снова стоит поднять вопрос, насколько успешно в самой Германии была проведена денацификация. В трех западных зонах (американской, британской и французской) подавляющее большинство обвиненных не только избежали наказания, но и даже не предстали перед судом. После создания ФРГ в 1949 году процесс денацификации по сути почти полностью остановился. В 1951 году немецкий парламент принял постановление 131, согласно которому в любой орган и на любую должность могли вернуться все немцы, которые были отстранены в процессе первоначальной денацификации от работы в соответствующих органах и на должностях и чья вина не была доказана.

В Прибалтике во время оккупации орудовал уже упомянутый выше Альфред Розенберг, который взял Прибалтику под управление вместе с Белоруссией и Украиной. На Западной Украине местные националисты воспринимали отряды вермахта и СС тоже как освободителей, махали им платочками при въезде в города и населенные пункты и поднимали правую руку вверх для приветствия. Это доказывает масса архивных кадров, показывать которые, однако, на западных телеканалах мейнстрима не хотят. Кстати, точно так же нам не показывают, как Адольфа Гитлера приветствовали в чешских приграничных регионах местные судетские немцы. Картинка в принципе одна и та же. Десятки тысяч уроженцев Западной Украины пошли воевать с Красной армией на стороне нацистов. Они участвовали, в том числе, в расправе в белорусской деревне Хатынь, которая случилась 23 марта 1943 года, и в деревне Чмелевичи под Минском в январе того же года. То же происходило и в Прибалтике, где жертвами становились не только русские, но и белорусы, поляки, евреи и коммунисты всех национальностей. Но среди них были и украинцы, которые не считали немецкую оккупацию наступлением свободы и независимости, а видели то, чем она на самом деле и была.

Немцы, как и в других случаях, совмещали оккупацию с экономическим разграблением оккупированных регионов. Они использовали местные источники, промышленность, рабочую силу. Они грабили по-крупному. В некоторых государствах Прибалтики с конца 1941 года формировались печально известные отряды полицаев, которые боролись с местными партизанами. Эти полицайские отряды выжигали целые деревни, если в них скрывались партизаны или местные жители им помогали. Эти полицаи из Прибалтики также становились надзирателями в концлагерях, где тоже выделялись жестокостью. Участвовали они и в убийстве евреев в гетто.

Когда ситуация на Восточном фронте изменилась в пользу Красной армии и обернулась против нацистской коалиции, немцы начали искать солдат повсюду, где только можно, и в том числе в Прибалтике. Несмотря на зверства нацистской оккупации и опыт, который подсказывал, что никакой независимости от немцев Прибалтика не получит, в странах Прибалтики по-прежнему сохранялась антисоветская ненависть. В Латвии сформировались две дивизии СС, а в Эстонии одна дивизия. И даже когда Красная армия прорвала в январе 1944 года блокаду Ленинграда и продвигалась на запад, Прибалтика по-прежнему отправляла солдат в нацистскую армию. Только когда СССР выгнал нацистские силы из Прибалтики, там начали искать возможности для новой попытки получить независимость.

На таких этапах истории, как большие войны, деление на черное и белое неуместно. В рядах Красной армии тоже воевали солдаты родом из Прибалтики. Их было немного, максимум десятки тысяч, но на территории Прибалтики солдаты Красной армии, уроженцы здешних мест, воевали со своими земляками, которые хотели помочь Гитлеру удержать Восточный фронт, хотя бы его "западную часть", которая была последним препятствием для советского похода на Берлин. Русофобская часть историков называет этих красноармейцев из Прибалтики "зараженными коммунистической идеологией", тем самым скрывая их мотивацию, а ведь они воевали против кровавого нацистского террора. Если бы и вправду вся многомиллионная Красная армия и сотни тысяч партизан воевали с нацистской коалицией только ради "заражения всех и вся коммунистической идеологией", то СССР не победил бы немцев и их широкую коалицию союзников. Поэтому Великая Отечественная война была бы понятийной бессмыслицей. Тогда было бы неправдой, что русский (малорос, белорус) всегда воюет за "Бога и за матушку Родину". Так они воюют и за того, кто над ними стоит: за царя Ивана Грозного, за императора Петра Великого, за императрицу Екатерину Великую, за царя Александра I, за Ленина, за Сталина или за Путина. Ради чего русские гнали из своей страны Наполеона в 1812 году? Что "заразило" тысячи небольших партизанских отрядов, бегущих, как волки, по следам отступающих французов? Кстати, очень похоже с солдатами Наполеона сражались и испанцы. Тоже никакого "заражения" там не было…

Прибалтика после поражения Адольфа Гитлера

Латыши, которые отступали вместе с вермахтом и отрядами СС под натиском Красной армии вплоть до Берлина, при обороне столицы нацистского рейха либо погибли, либо попали в советский плен. В конце войны, когда шли переговоры между СССР, США и Великобританией, там решался, в том числе, вопрос о послевоенных границах. Британский премьер Черчилль, с одной стороны, высоко оценивал стойкость советского народа и боеспособность Красной армии, но, с другой стороны, очень быстро вернулся к традиционной британской (английской) враждебности по отношению к русским. Британцы хотели, чтобы послевоенное устройство Прибалтики соответствовало исключительно британским интересам и противоречило русским (понятие "советский" в Лондоне почти не использовалось, и к нему прибегали только в официальных документах, где без него было не обойтись). Спорных моментов, касающихся территорий и границ, у стран-победительниц было несколько.

Так, например, британцев совершенно не устраивало видение послевоенных границ Прибалтики. Но, как ни парадоксально, их устраивало желание Сталина сохранить старые русские территории, утраченные Ленином после Брест-Литовского мира и "возвращенные" пактом Молотова — Риббентропа. При этом британцы также были против предложения Сталина, чтобы Германия отказалась от силезского пояса территорий в пользу Польши. Черчилль явно не хотел слишком сурово наказывать Германию и вредить ей. Ведь когда-нибудь (вскоре) с немцами можно будет снова объединиться против русских. Собственно говоря, Черчилль рассчитывал на это уже в мае 1945 года. Не вышло. Наконец вопрос Прибалтики решился признанием ситуации де-факто, но не де-юре. На Тегеранской конференции Сталин был неумолим в прибалтийском вопросе. После войны Литва, Эстония и Латвия должны были снова войти в состав СССР. К власти там снова пришли коммунистические партии, и была проведена последовательная денацификация, которую сопровождали суровые наказания для тех, кто активно выступил на сторону гитлеровской Германии и против кого были собраны доказательства преступлений, совершенных в концлагерях, в отрядах полицаев, при выполнении нацистской программы холокоста и так далее. Как это всегда бывает в подобных ситуациях, жертвами стало и много невиновных. С другой стороны, многие преступники снова ушли от правосудия. Точно так же, как коллаборационисты из всех стран гитлеровской коалиции, и эти люди находили убежище за Атлантикой на территории от Канады до Аргентины. Некоторые из них оказались очень полезны "на фронтах" холодной войны. Симон Визенталь, австрийский охотник за нацистами, поймал их немало, и тем не менее ему удалось поймать лишь малую часть.

Как оказывается сейчас, более 40 лет послевоенного существования государств Прибалтики в составе СССР не решили и не сгладили ничего. Денацификация не принесла желаемых результатов. Преследование прибалтийских нацистов, напротив, могло вызвать солидарность с преследуемыми. А солидарность требует реванша. Кто в Прибалтике считал немецкий нацизм более приемлемой системой, чем советский большевизм, тот, конечно, не считает службу в отрядах СС и в карательных отрядах чем-то плохим. И это мнение, по-видимому, стало в некоторых семьях частью наследия, исторической памяти. Вот и бывший немецкий министр иностранных дел Бербок как-то сказала, что "гордится своим дедом" Вальдемаром Бербок, офицером вермахта, который воевал на Восточном фронте и был награжден крестом. Немецкий Bild написал об этом человеке, что в нацистских документах того времени его характеризовали как "убежденного национал-социалиста". Когда российский журналист попытался спросить у Бербок во время одного из заграничных турне о текущей ситуации, немецкий министр, внучка убежденного нациста, только ускорила шаг и не удостоила русского даже взглядом. Как будто он пустое место, а она принцесса. Дедушка такой внучкой, наверное, гордился бы.

Нынешняя Прибалтика избавляется от памятников солдатам Красной армии, освободившим ее от немецких нацистов, что вызывает подозрение в скрытой или недавно вспыхнувшей симпатии к нацистскому режиму и в фанатичной ненависти к всему русскому. В странах Прибалтики пышным цветом расцвела русофобия, которая, однако, уже не может опираться на неприязнь к большевизму, ведь в России так называемый коммунистический режим давно пал. То есть русофобию приходится черпать из других источников. Она несравненно сильнее, чем неприязнь к немцам и Германии, хотя жители Прибалтики сами были свидетелями их действий и жертвами их зверств. Приходится признать, что на историческом опыте малых народов, живущих рядом с большими державами, всегда лежит негативный отпечаток. У чехов этот опыт связан с Германией. Историк Франтишек Палацкий считал, что чешская история — это череда постоянных стычек с немцами. Сейчас в публичном поле активно поддерживается линия замалчивания этих "стычек с немцами", которые заменяются тем, чего на самом деле никогда и не было — "стычками с русскими".

Замечание в заключение

Одним из базовых условий легкого распространения русофобии является незнание и связанное с ним отсутствие интереса к истории России и ее отношений с соседями и влиятельными государствами Запада. Кто не знает, тому тут же все ясно. Такой человек становится легкой добычей пропаганды. Но картина будь то текущей политической ситуации или исторических событий всегда сложнее, если присмотреться к фактам и аргументам. Пропаганда, напротив, ненавидит факты и аргументы. Она делает ставку на то, что факты и аргументы зачастую сложны для понимания, требуют размышлений и времени. А пропаганда основана на эмоциях, благодаря которым от людей добиваются желаемой реакции.
Пропаганда работает с людьми, как зоологи, которые учат, например, приматов или дельфинов реагировать на разные цвета лампочек. Когда умная мартышка лапкой включает красную лампочку, то знает, что получит банан. Зеленая лампочка, напротив, означает для нее, что мартышка не получит ничего. На этой базе медиа-мейнстрим и посылает сигналы людям. Короткий минутный видеосюжет с подкорректированными и тщательно отобранными фактами и с эмоциями, совершенно оторванными от контекста, зажигают воображаемую лампочку с лозунгом "Ненавидь Россию!". А другой выбранный и эмоциональный сюжет зажигает другую лампочку с лозунгом "Это не агрессия! У США есть на это право!". Все же просто. Все было просто в любые времена, и только очень жаль, что сегодня лишь усовершенствовались технические средства пропаганды, а вот иммунитет к таким вещам у людей не окреп.

В статье я старался вписать события, касающиеся государств Прибалтики, в широкий контекст отношений с Россией (СССР), Германией (Пруссией), Польшей, Финляндией и Великобританией. История Прибалтики очень сложна, во-первых, из-за судьбы буферных государств, а во-вторых, из-за национального состава населения, разного опыта, который мешал успешной интеграции, а также очень сложного периода, продолжавшегося более столетия. Некоторые данные в статье повторяются, потому что события развивались в нескольких параллельных парадигмах, и некоторые вещи было необходимо напомнить. Кроме того, история Прибалтики и ее взаимоотношений с Россией и русскими крайне актуальна, поскольку проливает свет и на нынешние события на Украине, а также враждебное отношение современной Европы к России, которое неизбежно напоминает о прошедшем столетии и о событиях середины XIX века и далее.

Конечно, пропагандисты не стали бы писать столько. Для них все просто, они укажут пальцем на кого-нибудь и кричат: "Гойда!"

Президент РФ Владимир Путин - главный виновник притока мигрантов в Европу.

Об этом в понедельник, 23 марта, сообщила газета Financial Times со ссылкой на еврокомиссара по внутренним делам и миграции Магнуса Бруннера. "За этими крупными миграционными потоками всегда стоит Путин. Это всегда Владимир Путин", - заявил он.