Об этих страшных «расстрельных» тюрьмах сохранились воспоминания людей, побывавших в них и чудом оставшихся в живых. Здание МЧК (Б. Лубянка, д. 14) москвичи называли «Кораблем». Очевидец рассказывает:
«Позади главного дома — одноэтажный флигель… Налево от входа имеются две комнаты, приспособленные под общие камеры для заключенных и три «строгие» одиночки. Сюда обычно приводят только что арестованных или вызываемых на допрос… Направо от входа находится большая своеобразного устройства комната, где вдоль всех четырех стен тянется узкая галерейка с перилами, а вместо пола — открытое пространство в глубокое подвальное помещение, которое соединено с верхом винтовой железной лестницей. Это и есть тот самый таинственный и страшный «Корабль», в трюме которого обреченные неумолимо уносятся к роковому пределу. На «Корабле» почти всегда тишина и безмолвие. Глухие стены не пропускают со двора человеческих голосов, а замазанные краской окна верхнего этажа почти не пропускают дневного света. Здесь нет ни дня, ни ночи, ибо круглые сутки горит электричество. Здесь нет ни пространства, ни времени, ибо в давящих тисках подземелья каждая минута кажется вечностью. Здесь оборваны все связи с жизнью, ибо единственная ведущая в живой мир лестница охраняется часовыми, и ждущие своего последнего часа поднимаются по ней только один раз для того, чтобы покинуть «Корабль» и ступить покорной ногой на берег смерти»7. Этот «Корабль» МЧК, как и многие другие московские тюрьмы и концлагеря, стал местом мученической кончины многих и многих священнослужителей. Сохранилось описание последних дней иеромонаха Чудова монастыря Макария (Телегина), проходившего по процессу о сопротивлении изъятию церковных ценностей в г. Шуе:
«Сидевший с ним в одной тюремной камере священник рассказывал, как Телегин нетерпеливо ждал казни: «Жду не дождусь, — говорил он, — встречи с Господом моим Христом». Священник Заозерский, тоже осужденный за противодействие ограблению храмов, когда его вывели из суда на Лубянскую площадь в Москве, широким крестом крестил приветствовавшую его толпу. Обритого и остриженного, его вместе с иеромонахом Телегиным и тремя представителями белого духовенства застрелили в роковом «Корабле» чрезвычайки. «Было удивительно, — добавил автор, — поведение вдов. Одна из них, из-под черного головного платочка сияя глазами, говорила другой: «Как мы счастливы с вами, матушка, как мы счастливы. Какой смерти сподобились мужья наши. За веру венец мученический прияли. Теперь нам только молиться за них надо. Нет, и молиться не надо: это они за нас пред Господом молятся»8. Другой очевидец пишет о доме напротив, доме № 11 по Б. Лубянке:
«Каждую ночь, редко когда с перерывами совершаются казни. Из дома № 11 осужденных ведут в дом № 7 на четвертый этаж. Есть специальная комната, где раздевают до нижнего белья, а потом раздетыми ведут вниз по лестнице и дальше — через снежный двор к штабелям дров. И там стреляют в затылок из нагана. Снег во дворе весь красный и бурый… Устроили как-то снеготаялку, благо дров много, жгут их во дворе и улице полсаженями. Снеготаялка дала жуткие кровавые ручьи. Ручей перелился через двор и пошел на улицу, перетек в соседние места. Спешно стали закрывать следы. Открыли какой-то люк и туда спускают этот страшный поток, живую кровь только что живших людей»9.
Начиная с конца 1918 и по 1928 г. в Москве открывается множество новых мест заключения. Вместе с арестными домами их насчитывалось 53 (а ведь Москва в то время была раз в десять меньше, чем теперь).
С 1919 по 1922 г. в Москве было оборудовано 12 концлагерей различного типа, устроенных, как правило, в закрывшихся монастырях. Кроме того в подчинении Московского управления принудработ находилось еще семь загородных лагерей.
В самом центре Москвы размещались:
1 Ивановский лагерь особого назначения (в документах упоминается с 4 октября 1919 г.);
2. Рождественский (открыт не позднее 1920 г.; при закрытии монастыря были выкинуты на улицу 877 монахинь и послушниц)10;
3. Знаменский лагерь принудработ (открыт не позднее 1921 г.);
4. Ордынский концлагерь (открыт в 1919–нач. 1920 г.);
5. Андрониковский концлагерь (упоминается с 17 июня 1919 г.);
6. Ново-Песковский концлагерь (упоминается с 25 дек. 1919 г.);
7. Покровский концлагерь (был открыт с 1919 г.);
8. Андреевский лагерь принудработ (открыт в помещениях бывш. Андреевской богадельни не позднее 1922 г.);
9. Концлагерь Московской городской ЧК (значится с 1918 г.);
10. Новоспасский концлагерь (открыт в 1917–1918г., по документам Московского управления принудработ — с 1919 г.; в 1927 г. лагерь был рассчитан на 300 чел.; в 1930-х гг. существовал как фабрично-трудовая колония с несколькими филиалами по Москве);
11. Кожуховский концлагерь (открыт с 18 окт. 1919 г.);
12. Владыкинский концлагерь (действовал с 1920 г.).
Московскому управлению мест заключения были подчинены следующие загородные лагеря:
1. Звенигородский лагерь принудработ (с 1919 г.);
2. Сергиево-Посадский лагерь (действовал с 1921 г.);
3. Александровский изолятор спецназначения (с 1925 г.);
4. Молотовский концлагерь (с 1919 г.);
5. Михайловский концлагерь (с 1921 г.);
6. Орехово-Зуевский концлагерь (не позднее 1921 г.);
7. Семеновский лагерь принудработ (не позднее 1921 г.)
http://www.moskow.zachalo.ru/r ... _id=2
и хохлов.
