Как-то там поживает Владимир Семёнович Высоцкий? Нет, не сам он на том свете, а его песенное наследие на этом. Я думал, его совсем уж забыли, но нет: некоторые олды его по-прежнему помнят, а из помнящих некоторые и любят. Что до меня, то я творчество Высоцкого никогда не любил, считая, что это русофоб-новиоп, порождавший тексты в основном мусорного уровня и исполнявший их путём фальшивого пения под примитивный аккомпанемент на ненастроенной гитаре.
Что, однако, невозможно отрицать — он нашёл свою многочисленную аудиторию. По известному афоризму, у каждого психотерапевта есть своя аудитория. Аудиторией Высоцкого были, в основном, простые люди, но бывала и интеллигенция. В любом случае, чтобы стать поклонником Высоцкого, было необходимо (но не достаточно) обладать следующими свойствами:
1) не иметь нравственного строя души;
2) не иметь музыкального слуха;
3) не иметь понятия о настоящей музыке;
4) не иметь чувства русского языка (это своего рода аналог музыкального слуха в языковой области);
5) не иметь способности разбираться в смысле и свойствах текстов.
(именно так!
Примечание бздынь-какла-мачачи)
Как ни странно, любителей песен Высоцкого у нас в стране оказалось ну очень много, чуть ли не миллионы. Как такое могло случиться?
Я постараюсь приблизиться к ответу на этот вопрос, разобрав для примера песню Высоцкого «Чужой дом» («Что за дом притих, погружён во мрак…»).
Голосочком хыр-хыр-хыр, на гитарке дыр-дыр-дыр
Прежде чем продолжить чтение, я настоятельно советую прослушать эту песню и проникнуться тем, как автор, он же исполнитель, рвёт душу и переживает. Если у вас есть музыкальный слух, вам придётся пострадать — как от ненастроенного инструмента, так и от фальши голосом. Но что поделать — очень переживает человек, до нот ли тут!
На момент написания этой песни (1974) народ у нас был просто колоссально наивен и считал, что ежели человек переживает, но при этом не просит сразу же деньги на водку, то это он за народ переживает. А потому надо быть ему благодарным, не задавать лишних вопросов и умолкнуть в благоговейном молчании.
Ну, а я задам вопросы.
И даже дам ответы.
Вот такой я бессовестный человек.
Но сначала — прослушайте песню, чтобы получить целостное впечатление. С нынешними интернетами это просто.
Прослушать стоит хотя бы ради того, чтобы обратить внимание, как Высоцкий время от времени подпускает эмоций. Эмоции эти случайные и мало связаны с текстом, но зрители/слушатели с неразвитой второй сигнальной системой ходят на представления именно ради эмоций, а не ради мыслей или слов каких-то. Ну, Высоцкий иногда эмоции и включает: ВКЛ-ВЫКЛ-ВКЛ-ВЫКЛ-…, следя только за тем, чтобы промежутки между ВЫКЛ и ВКЛ не были слишком длинными. К тексту песни, повторюсь, эти моменты «подпускания сытности» имеют мало отношения.
Национальный состав Высоцкого
Со времён СССР у нас считалось и считается неприличным интересоваться национальностью не то, что лично знакомых, а даже и публичных фигур. Этот запрет рассуждать о национальной принадлежности всегда распространялся только на русских, а вот люди других национальностей обсуждали этот вопрос более свободно. Пора расстаться с такой дискриминацией.
Для понимания разбираемого текста песни будет полезно помнить, что Высоцкий по отцу был евреем, а по матери — русским. То есть с иудейско-израильской («галахической») точки зрения, он был не еврей, а «сын еврея»; а с русской — «ну, полуеврей, но может считаться и русским, если захочет». При этом для заработков он натягивал на себя имидж «мощного рррусского мужика» (необузданного до уголовности и аж хрипящего от избытка мужественности при росте 170_см). Профессионально же циркулировал в еврейско-диссидентской среде (театр на Таганке, главреж Ю.Любимов и т.д.).
Противоречивое было сочетание раскладов у человека.
Итак, приступим
В песне «Чужой дом» лирический герой рассказывает, как он приехал в некий дом, и этот дом ему не понравился.
<<
Что за дом притих,
Погружен во мрак,
На семи лихих
Продувных ветрах,
Всеми окнами
Обратясь в овраг,
А воротами —
На проезжий тракт?>>
Действительно, странный дом. Овраг, по крайней мере, в масштабах дома, — штука линейная: он может проходить мимо дома, но не огибать его. Это значит, что у этого дома все окна были на одной стене, обращённой к оврагу, а на противоположной стене были ворота (ибо не мог же проезжий тракт пересекать овраг). При этом у дома — по крайней мере, в России — ворот не бывает; ворота — это принадлежность забора. Может быть, дом стоял относительно оврага косо и окна были хотя бы на двух стенах? Нет, потому что тогда бы он стоял косо и к проезжему тракту (который в масштабе дома должен быть параллелен оврагу), а так не строят.
В общем, геометрия ещё более специфическая, чем в строках (другой песни) «Что ж ты, милая, смотришь искоса, // Низко голову наклоня?».
Кстати, а что плохого в том, что окна дома выходят на овраг? Это значит — не на дорогу, а на природу.
Странный дом, очень странный. Три стены без окон — где это видано? Ещё и с воротами в стене дома. Я таких домов не видел, а вы? Или это где-то за рубежом? Нет, в России:
<<
Ох, устал я, устал, — а лошадок распряг.
Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!
Никого, — только тень промелькнула в сенях
Да стервятник спустился и сузил круги.
>>
Нежное «лошадок», а потом и «сени» показывают, что таки да, речь идёт о России, всё русско-народно.
И начинается — поначалу ненавязчиво — описание героизма лирического героя: «Ох, устал я, устал, — а лошадок распряг». Вообще-то если человек собирается где-то остановиться, то он всегда распрягает лошадей. Это действие, не требующее большого труда, делается на автомате, но здесь оно подано, как серьёзное усилие: устал, а распряг! Ну, крикнем «ура!» и бросим чепчики вверх.
Далее герой кричит: «эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!». Чему помогать-то? Лошадей распрягать? Да, страшно тяжёлое занятие, но ведь вроде распряг уже. Да и дурашливый тон «Эй, живой кто-нибудь!» предполагает, что кричащий знаком с теми, к кому он обращается. Ну или хотя бы обстановка это позволяет — например, если это гостиная или постоялый двор. Кстати, о постоялом дворе:
<<
В дом заходишь, как
Все равно в кабак,
А народишко:
Каждый третий — враг.
Своротят скулу,
Гость непрошеный!
Образа в углу
И те перекошены.>>
«Как всё равно» — ох, русско-народно-то как! По-простому, по-нашенскому! Городские-то так не скажут! Ну, или просто три слога надо было вставить, ну вот и вставил «всё равно», чтобы долго не ковыряться.
А куда это он, кстати, зашёл? В частный дом или избу так не зайдёшь: надо сначала постучаться в ворота, даже если они открыты. И с чего бы ему «лошадок» распрягать, если он приехал не в кабак и не на постоялый двор, в котором тоже есть, что выпить? То есть приехал в кабак, зашёл и недоволен: почему кабак?
<<
А народишко:
Каждый третий — враг.
>>Только зайдя, уже презирает «народишко». А чтобы каждый третий был нашему герою враг, он ведь должен был знать этих людей раньше? И сколько врагов он среди этих людей успел приобрести — каждого третьего! То есть лирический герой очень давно знаком с этими людьми. Похоже, он с нами не вполне откровенен.
Герой начинает подозревать, что ему собираются «своротить скулу» (это, интересно, как возможно чисто анатомически? ладно челюсть, но скулу?). И оказывается, он «гость непрошеный». Надо же! Заявился незнамо откуда, неадекватно орал на дворе, завалился в помещение, как к себе домой — а он, оказывается, для присутствующих «гость непрошеный»! Вот свиньи!
<<
Образа в углу —
И те перекошены.
>>
Мощный стремительный домкрат! Как это образа могут быть в углу перекошены?! Для друга интересуюсь, он сейчас геометрию изучает. В углу образа ставятся на угловую полку. Она прибивается один раз и навсегда. Прибить её косо невозможно (ну, или если кому-то это удастся, то оторвут и сделают нормально). Но в понимании Высоцкого, очевидно, образа в углу висят на гвоздиках и верёвочках, как на советских антирелигиозных карикатурах. В общем, это «стремительный домкрат №1» (если не считать дом с тремя стенами без окон и воротами в стене дома). В этой песне вообще очень много стремительных домкратов, так что я уж и не буду их все так называть. Но это — стремительный домкрат просто вырвиглазной интенсивности.
Ну и, конечно, ясное указание на то, что речь идёт не просто о русских, а о православных. У них ведь образа.
<<
И затеялся смутный, чудной разговор,
Кто-то песню стонал и гитару терзал,
А припадошный малый — придурок и вор —
Мне тайком из-под скатерти нож показал.>>
Ну, вполне понятно, кто тут «песню стонал» (точнее, хрипел) и «гитару терзал». Его зовут на букву «В». Камео автора, так сказать. Но как лирический герой мог определить, что его визави — вор? Ладно припадошный, ладно придурок, но вор? Для этого нужно отнюдь не получасовое знакомство. Лирический герой опять что-то от нас скрывает. А зачем в таком злачном месте было показывать нож именно тайком? Значит, место всё-таки было с приличиями?
<<
Кто ответит мне, что за дом такой?
Почему во тьме, как барак чумной?
Свет лампад погас, воздух вылился,
Али жить у вас разучилися?»
Двери настежь у вас, а душа взаперти,
Кто хозяином здесь? Напоил бы вином…>>
Тут лирический герой начинает лицемерить, делая вид, что он не понимает, куда приехал. Дом стоит у проезжего тракта, ворота его на этот проезжий тракт выходят, герой сам беспардонно завалился в этот дом, как в общественное пространство — и что это за строение такое, угадайте с трёх раз? Да постоялый двор или кабак, конечно! Но герой делает вид, что он этого не понимает, и стыдит своими вопросами присутствующих. «Как же мне стыдно, что я русский!». Где-то и от кого-то мы это уже слышали. Много раз.
Дивное обращение в пространство «Кто ответит мне». Казалось бы, как надо спрашивать, когда никого не знаешь: выбрать кого-то, подойти к этому человеку, поздороваться, сделать необходимые реверансы («А не скажешь ли, добрый человек…») и тогда уже спросить. Но не таков лирический герой! Он с места бросает свои вопросы сразу всем. Очевидно, должна развернуться борьба за честь ответить такому гарному хлопцу.
Чумной барак в реальности не более и не менее светел, чем любой другой барак. Может быть, даже более светел: всё-таки медицинское учреждение, больных надо регулярно осматривать. Стремительный домкрат №2.
Отметим идиотский в данном контексте постмодернизм-анахронизм «воздух вылился».
«Двери настежь у вас, а душа взаперти», — продолжает стыдить герой своих собеседников, которым он свалился, как снег на голову. Ну, на постоялых дворах и в кабаках входные двери действительно не запираются, разве что на ночь. А упрёк «а душа взаперти» означает, что лирический герой ожидал от этих людей, которые видят его впервые и к которым он обратился как к толпе («кто ответит мне…?»), немедленного раскрытия ему своих душ. А они, падлы такие, взяли, да и не раскрыли!
И тут сверкает момент истины: «Кто хозяином здесь? Напоил бы вином…».
Ах, вот оно что. Приезжий просто хочет бесплатно выпить. Чтобы ему налили бесплатно, в порядке гостеприимства. Может, у него и денег на выпивку нет, а выпить ну очень хочется. Поэтому и устраивает тут высокоморальные истерики. У алкаша Высоцкого на мгновение прорвалось нутряное.
Ну и «душа у вас взаперти» и «жить разучилися», видимо, тоже означает горькое: «не наливают!». Он-то к ним — с открытой душой: «налейте!». А они, гады, заперли свои души — и не наливают!
Но нет, нет, не может быть. Наверно, я слишком циничен.
Кстати, творительный падеж «хозяином» показывает, что герой отлично понимает, что он находится в общественном учреждении. Про чей-то частный дом можно спросить «кто здесь хозяин?», но не «кто здесь хозяином?» (т.е. кто тут сегодня распоряжается). Лицемерие, лицемерие…
Далее идёт просто очень плохая литература:
<<
А в ответ мне: «Видать, был ты долго в пути
И людей позабыл — мы всегда так живем.
Траву кушаем —
Век на щавеле,
Скисли душами,
Опрыщавели.
И еще вином
Много тешились —
Разоряли дом,
Дрались, вешались»>>
То есть Высоцкий решил, что уже как-то неудобно поносить русских в одно лицо, только ртом лирического героя, и решил доверить оплёвываемым оплёвывать самих себя.
Когда-то давно, когда зрители театра были уж очень нетребовательны, приехавшие в какую-нибудь деревню актёры показывали пьесы, отличавшиеся, я бы сказал, крайне драматургической простотой. Скажем, герой-злодей характеризовался не через свои поступки и диалоги, а просто выходил на сцену и начинал рычать:
— Я Злодейко-Худодейко! Ох, сколько же я невинных душ погубил, сколько домов пограбил, сколько честных девок перепортил, сколько семей по миру пустил! Люблю я это дело, нет для меня ничего слаще, как позлодейничать! Уж такой я отпетый злодей, меня не исправишь!
Простодушным зрителям-крестьянам этого было достаточно, чтобы они запылали негодованием.
Ну вот и у Высоцкого так: малосимпатичные людишки, обсыпанные маркерами русскости, сами себя оплёвывают и сами во всём сознаются. Плохая литература.
После чего герой, весь в белом, негодует:
<<
Я коней заморил, от волков ускакал,
Укажите мне край, где светло от лампад
Укажите мне место, какое искал
Где поют, а не стонут, где пол не покат.
>>
Я, конечно, зануда, но не могу не заметить, что лошадки, которых герой так героически распряг в самом начале, и кони, которых герой так героически заморил в этой строфе, — это разные организмы. Лошадки — женского пола, а кони — мужского. Человек, который использует лошадок или коней для передвижения или в хозяйстве, никогда их не перепутает. В отличие от человека, который по профессии «на гитаре дыр-дыр-дыр». Стремительный домкрат №3.
Также вынужден заметить, что лампады никогда не предназначались для того, чтобы освещать какие-то помещения, даже частично. Для освещения использовались свечи, лучины и так далее. Не бывает места, где «светло от лампад». Потому что от лампад не бывает светло. Стремительный домкрат №4.
Далее лирический герой требует указать ему какой-то хороший край и место, которое он искал. То есть, оказывается, он не знает, где есть такой край и такое место. Что означает, что вот этот конкретный дом — такой тёмный, ужасный и подлый — он такой же, как всё, что герой видел прежде. Чему же тогда герой так изумлялся и негодовал? Он видит всё то же, что видел везде и всегда.
Но самое интересное в этой строфе — это вот это: «Я коней заморил, от волков ускакал». Герой явно считает каждое своё действие одолжением всему мирозданию. И негодует: он тут потел-скакал, а там, куда он явился, этого не ценят! Казалось бы, кому какая разница, что там он делал лично для себя? Разве что дети негодуют, когда родители их не похвалили за то, что они успешно покакали. Но тут негодует вполне взрослый герой. Как это вообще можно понять?
Чтобы это понять, нужно вспомнить о еврейских корнях Высоцкого. Много веков раввины рассказывали евреям про то, что каждый еврей имеет некую особую ценность, несравнимую с ценностью нееврея. (Ну, представитель «избранного народа» же.) Не все евреи в это верили (лучшие только морщились от этого расизма), но уж очень многократно и длительно это повторялось, так что, так сказать, проникло в кости еврейского народа и воплотилось во множество вторичных рефлексов. В большинстве случаев такое понимание своей невероятной еврейской ценности проявляется уже без участия рационального сознания. Как и в данном случае:
— Я коней заморил, от волков ускакал! Я ПОКАКАЛ! Почему мной не восторгаются?!
В качестве само собой разумеющегося воздаяния за этот подвиг герой требует от навербованных им шабес-гоев произвести очень нетривиальную работу: найти для него такое замечательное место, которое бы его устроило («край, где светло от лампад»). Сам он, сколько ни ездил по свету, не нашёл, вот пусть они найдут. Он же «коней заморил, от волков ускакал». Теперь они ему по гроб жизни обязаны за то, что он себя, бесценного, сохранил.
Но шабес-гои, хоть и морально порабощённые героем, не берут на себя эту работу, а только продолжают оплёвывать самих себя:
<<
«О таких домах
Не слыхали мы,
Долго жить впотьмах
Привыкали мы.
Испокону мы —
В зле да шёпоте,
Под иконами
В черной копоти».
>>
Ну, тут уже противоречия даже в пределах одной строфы: если они «испокону» такие, то как они могут помнить процесс привыкания? Никак. Ибо так было «испокону». Плохая литература. Даже не из-за русофобии, этот текст плох именно как текст.
И не дают ему покоя иконы, не дают… Прямо корчит его от них…
После этого лирический герой приходит в некоторое возбуждение:
<<
И из смрада, где косо висят образа
Я башку очертя гнал, забросивши кнут
Куда кони несли да глядели глаза,
И где люди живут, и — как люди живут.>>
Ну, так и есть: Высоцкий реально считает, что образа в красном углу висят.
Чисто стилистически: «башку очертя» по-русски не говорят. Даже если размер требует. Говорят «очертя голову». Но это мелочи.
Гнать, «забросивши кнут», несколько неудобно, вы не находите? Криками «но-но!» и вожжами большую скорость не обеспечишь. А у Высоцкого гнать без кнута — это высшая скорость и высшая страсть.
И, кстати, герой гордо сообщал, что только что «от волков ускакал». Местность вокруг та же, стало быть, и волки никуда не делись. Нравственное негодование и поиски лучшей жизни — это, конечно, хорошо, но выскакивать из дома, чтобы снова посоревноваться в скорости с волками… без кнута… на заморённых «лошадках»… или «конях»… как их там…
Похоже, герою всё-таки удалось там выклянчить выпивку, и немало. И куда это он забросил кнут? В болото? Так новый кнут ещё раздобыть надо, он на дороге не валяется и денег стоит. Или кнут отобрали в оплату за выпивку, когда он отказался платить?
А ещё если ехать «куда кони несли и глядели глаза», то, во-первых, вообще далеко не уедешь, а во-вторых, уж точно не приедешь в такую красоту, «где люди живут, и — как люди живут». За всю предыдущую жизнь герой не нашёл места, «где люди живут, и — как люди живут», а тут устроил истерику — и место сразу нашлось?
Под конец Высоцкий с удовлетворением обозрел содеянное:
<<
…Сколько кануло, сколько схлынуло.
Жизнь кидала меня — не докинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи черные — скатерть белая?!
>>
Человек настолько доволен собой, что решил пококетничать:
— А? как я обгадил русских? И кто посмеет сказать, что неумело?
Страшное слово, однако, выскочило: песнь русофоба действительно получилась неумелой. Ну, собственно, неумелость тут слишком хорошее слово, незаслуженный комплимент. Адекватная характеристика такова: бессвязный русофобский бред, изготовленный малограмотным, не осознающим своей малограмотности, для малограмотных, не осознающих своей малограмотности.
Натащил в свой текст, как сорока в гнездо, русских символов, обгадил их и сидит довольный.
А ежели кто будет указывать на русофобию, то с путями отхода у Высоцкого всё в порядке. Всегда можно возопить: да я ж за то, чтоб иконы были не в копоти! чтоб не косо висели! чтобы было светло от лампад! переживаю-страдаю, душой болезную! Ага, щас. Переживает он. Поболезновал бы он так про своих еврейских соплеменников. Попел бы про грязные еврейские лавки, сделал бы далеко идущие выводы об их обитателях. Пусть бы еврейские лавочники порассказывали лирическому герою этой песни о вырождении от близкородственного скрещивания. Но — нет. Высоцкий знал, что после всего одной такой песенки мгновенно получит вопли об «антисемитизме», да и вообще клеймо «антисемита». (Еврей-то он только по папеньке, не галактический.) С соответствующими последствиями для карьеры. Так что таких песен про евреев у Высоцкого нет. Это только русские такие терпеливые — значит, про русских можно.
А теперь внимание — правильный ответ!
«Чужой дом» — это песня про еврейскую обиду на местное нееврейское население (в данном случае — русское) и про ВОСТОРГ ЭМИГРАЦИИ.
Обратим внимание на год написания этой песни: 1974. Это было время после победных для Израиля войн 1967 и 1973 годов.
В.Л.Топоров (еврей) писал про те времена:
<<
Хорошо помня тогдашние обстоятельства и дружа (с некоторыми — до сих пор) с людьми, внезапно превратившимися не скажу в сионистов (иудаизм был и остается им чужд), но в энтузиастов далекого и малосимпатичного, хотя и победоносного государства Израиль, я вспоминаю мгновенное перерождение этих людей: вчерашние подписчики «Нового мира», болельщики «Спартака» и «Зенита», почитатели Аксенова и Булгакова, пьяницы, бабники, драчуны и картежники вдруг — задолго до «прорабов перестройки» — заговорили об «этой стране», в которой им разом разонравилось, а главное, стало неинтересным — до лампочки — буквально все. И воспринималось это не столько как предательство (в брежневской стране не было идеалов и ценностей, стоивших того, чтобы их предать), сколько как саморазоблачение. Предательством это оказалось по отношению к соплеменникам, которые не собирались уезжать, к родным, которых выгоняли с работы, к самой идее обрусения.
>>
Так что и еврейским соплеменникам Высоцкого, и приближенной к ним советской диссиде было абсолютно ясно, про что этот кукиш в кармане. А именно, про чужой дом — Россию и русских. Уж что-что, а кукиши в кармане Высоцкий умел крутить отлично, технично и с отходными путями, чтобы всегда можно было отбрехаться.
Далее, в еврейском менталитете эмиграция обладает совершенно чудесными свойствами. А именно, после эмиграции на новом месте непременно всё будет прекрасно, эмиграция решит все проблемы каждого конкретного маленького еврея и т.д. Elena Klaasen (еврейка) вспоминает:
<<
1990 год. <…> Около ОВИРА, в котором документы на выезд оформляла всего одна!!! сотрудница, стояла несметная толпа страждущих уехать в Израиль. Они пересчитывались по номерам и было этих номеров, на тот момент, примерно 1100. Не знаю, людей или семей, но цифру помню хорошо. В толпе, стоящей около ОВИРА, судя по разговорам, никто даже приблизительно не понимал, куда собственно они едут и что их там ждет. Какие-то слухи, перевранные рассказы уехавших раньше родных, непонятно откуда взятая информация. Прошёл слух, что лучше не сдавать госэкзамены в вузе, а доучиться в Израиле, и некоторые дурачки специально не стали получать диплом советского вуза. О чем потом горько пожалели.
Люди уезжали в 1990 году, бросая отличные трехкомнатные квартиры в сталинках, которые тогда еще невозможно было продать, оставляя кафедры, оркестры, высокие посты на заводах и в лабораториях. Продавая за бесценок библиотеки и дачи на Волге. Они были похожи на толпу леммингов, которые, гонимые амоком, всей толпой бегут к обрыву и бросаются с него, не помня себя. Даже в юности, не имея жизненного опыта, я хорошо понимала, что нельзя бежать в такой толпе.
<…> Четыре знакомые мне семьи, из тех, у кого хватило мозгов не уезжать всем вместе с родителями и не отдавать или продавать квартиру в России, — очень быстро вернулись назад.
<…> Мои родные, уехавшие в начале девяностых, тоже вскоре начали мечтать вернуться домой, в Саратов, и даже предприняли для этого некоторые шаги. Но квартира была продана за бесценок, цены на жилье полностью изменились — и они вынуждены были остаться.
<…> у меня всегда только один вопрос: где были ваши умные еврейские мозги, когда вы все, как стадо безумных леммингов, бежали к этому обрыву, чтобы броситься с него в бушующие море на острые камни? Почему вы хотя бы не поехали просмотреть, а ведь уже можно было, что вас ждет? И почему не нашли в себе силы уехать [из Израиля] и увезти подальше от бесконечных войн и терактов ваших детей? Да, пропаганда сильна, очень сильна, но надо же включать мозги? Или нет?https://kirovtanin.livejournal ... .html)%3C/p%3E%3Cp%3E%D0%A7%D1%82%D0%BE
![[^^]](./images/smilies/ckak1.gif "Я не москаль 3 раза")
и куды смотрят сбу, гур, азов и прочие..
