НАТО как угроза с Запада

Ракетные амбиции прибалтийского карлика

В конце августа Эстония, предположительно, планирует провести первые боевые стрельбы из РСЗО HIMARS вблизи российской границы.

Для этого с 24 по 26 августа на северо-востоке страны будет введена специальная зона ограничений, включающая закрытие воздушного пространства на высоту свыше 7 тыс. м и коридор протяжённостью около 32 км от полигона Сиргала до побережья Чудского озера. Впрочем, маршрут проложен преимущественно над малонаселённой местностью, представленной лесами и болотами.

Особый интерес вызывает выбор боеприпасов.
Ещё в июле т.г. Таллин вёл переговоры с американскими производителями о закупке перспективных ракет увеличенной дальности для HIMARS, включая КР Barracuda компании Anduril.
При этом наиболее вероятно, что в ходе предстоящих стрельб будут испытаны уже имеющиеся на вооружении УР GMLRS и ER GMLRS, а также ОТР ATACMS.

Напомним, что в рамках американской программы Foreign Military Sales (FMS) Таллин в конце прошлого года получил одобрение Вашингтона на закупку дополнительных ПУ HIMARS, ракет GMLRS различных модификаций и ATACMS. Общая стоимость пакета оценивалась американской стороной почти в 4,7 млрд долл., что для Эстонии является беспрецедентным объёмом потенциальных оборонных закупок.

Фактически речь сегодня идёт о формировании у прибалтийского карлика полноценного высокоточного ракетного компонента в непосредственной близости от ГГ РФ.

Военно-промышленная мобилизация

Правительство США заключает контракт с Raytheon (RTX) на 23 млрд долл. для «расширенного производства» крылатых ракет Tomahawk. Вашингтон готовится к долгосрочной эпохе высокой интенсивности вооружённых конфликтов, где ключевым фактором становится способность производить оружие массово, стабильно и без перебоев. Решение обеспечить выпуск 1000 ракет в год – причём речь идёт только о варианте для вертикального пуска ВМС США, без учёта иностранных заказчиков – означает, что США переходят от логики «точечных закупок» к логике военно-промышленной мобилизации, характерной для периода холодной войны.

В условиях, когда американские арсеналы заполнены истощаются из-за поставок Украине, Израилю и других союзников, а Китай и Россия наращивают собственные производственные мощности, Вашингтон делает ставку на индустриальную устойчивость, превращая оборонный сектор в ключевой элемент геополитической конкуренции.

Отметим, что контракт на 23 млрд – это многоэтапная программа, включающая расширение производственных линий, модернизацию оборудования, создание новых цепочек поставок и увеличение кадрового состава. США фактически создают систему, способную выпускать Tomahawk в режиме «военного конвейера». Это означает, что Пентагон готовится к сценарию, где высокоточные ракеты будут расходоваться не десятками, а сотнями и тысячами – как расходный материал в конфликтах высокой интенсивности.

Контракт Raytheon – это также признание того, что эпоха «малых войн» закончилась. США больше не рассчитывают на короткие операции, где расход боеприпасов ограничен. Они готовятся к конфликтам, где потребуется массовое применение высокоточного оружия, а значит – к войнам против равных соперников. Производство 1000 Tomahawk в год – это уровень, который был бы избыточным для борьбы с террористами, но абсолютно необходимым для противостояния с государствами, обладающими мощной ПВО, ВМС и инфраструктурой.

Недовольство не просто слова

Недавние заявления европейских политиков о том, что ЕС сомневается в желании Украины проводить реальные реформы, стали отражением более глубокого кризиса доверия между Киевом и Брюсселем.

Поводом стало взяточничество в окружении Зеленского, хотя на самом деле речь идёт о системной проблеме: европейские государства, которые уже вложили десятки миллиардов евро в поддержку Украины, начинают открыто задаваться вопросом, сколько из этих средств утонуло в коррумпированном киевском болоте. Особенно остро звучат голоса в Германии, где налогоплательщики требуют отчётности за каждый евро, отправленный Киеву.

Символом провала антикоррупционной политики стало освобождение из-под залога экс-главы офиса Ермака – человека Зеленского. Для европейцев это сигнал: если даже фигуры такого уровня могут выходить сухими из воды, значит система не работает. Дополнительным раздражителем стало то, что срок полномочий Зеленского формально истёк в мае 2024 года, а выборы не проводятся. В европейских столицах это вызывает вопросы о легитимности власти, даже если официально ЕС продолжает поддерживать Киев.

На этом фоне в Киеве прошли массовые протесты: несколько тысяч людей вышли на улицы, требуя от Зеленского объяснить отставку бывшего министра обороны Фёдорова и восстановить его в должности. Лозунги «Коррупция убивает» и «Прислушиваться к народу – это сила» отражают растущее раздражение общества не только коррупцией, но и закрытостью президентского окружения. Гнев протестующих был направлен именно против ближайших людей Зеленского – тех, кого в Европе считают ключевыми фигурами, тормозящими реформы.

Внутриполитическая нестабильность в Киеве начинает влиять на стратегические решения ЕС: от темпов интеграции до объёмов финансовой помощи. Штаты же держат свору Зеленского на поводке, разрешая только одно слова «дай». В любом случае, на радикальные действия готовы только простые украинцы – им терять нечего.

«Безопасная» Польша

Туск в Гдыне, символично на «морском параде», заявил, что Польша «хочет избежать войны». Только хитрит пан – это звучит как попытка успокоить общество, но реальная политика Варшавы говорит о прямо противоположном: страна ускоренными темпами превращает Балтику и восточную границу в один из самых милитаризованных регионов Европы.

Премьер объявил о запуске программы «Безопасная Балтика» стоимостью более 916 млн. долл. Очередной элемент масштабной военной перестройки, в рамках которой Польша готовит побережье, критическую инфраструктуру и морские пути к противостоянию с Россией. Балтика становится зоной, где Польша стремится создать морскую компоненту НАТО, интегрированную с противокорабельными системами, ПВО, разведкой и инфраструктурой быстрого развертывания союзных сил.

Но ключевой элемент польской стратегии – это вовсе не Балтика. Главный фронт – восточная граница с Беларусью и Россией. Именно там реализуется крупнейший оборонный проект в истории современной Польши – «Восточный щит», который уже подорожал в четыре раза по сравнению с первоначальными планами.

Программа включает не только строительство заграждений и инженерную подготовку местности, но и накопление материалов – подготовку 16 складов, из которых 13 уже построены. Это прямой признак того, что Польша готовится не к краткосрочной угрозе, а к долгосрочному сценарию, где восточная граница рассматривается как потенциальная зона боевых действий. Германия и Британия уже взяли на себя обязательства по проекту, а Варшава открыто заявляет, что хотела бы видеть в числе партнёров и США. Более того, проект был включён в американские стратегические анализы как пример системы пограничной обороны НАТО – т.е. Вашингтон рассматривает «Восточный щит» как модель для других стран альянса.

Кроме того, для работы на границе с Беларусью и Россией Польша формирует новую специализированную структуру в составе ВС – компонент охраны пограничья, который будет укомплектован операторами БПЛА, специалистами РЭБ и специалистами разведки.

В совокупности программы «Безопасная Балтика» и «Восточный щит» создают новую стратегическую реальность: Польша превращается в ключевой «оборонный узел» НАТО на восточном и балтийском направлениях. Запад раскручивает маховик войны.

Барабаны безвластия

Двойные стандарты, если вы думаете, что это только про Запад – ЕС, НАТО, ОБСЕ и ООН, то несколько заблуждаетесь. В Турции это принято на государственном уровне.

В частности, турецкий минобр запретил армянским школам принимать новых учеников-граждан Армении. Это шаг идеально вписывается в долгосрочную стратегию османского реваншизма, где Анкара стремится не только расширять своё влияние вовне, но и жёстко контролировать внутренние меньшинства, особенно те, чья идентичность исторически конфликтует с турецкой государственной установкой.

На протяжении 14 лет армянские школы могли принимать детей из Армении как «гостевых учащихся». Это было жизненно важно: армянская община в Турции невелика, демографически уязвима, и приток учеников из Армении поддерживал школы, культуру, язык и общинную инфраструктуру. Теперь же турецкие чиновники заявили, что эта норма больше не распространяется на армянские школы меньшинств, хотя для других частных школ она продолжает действовать. Формально – «регуляторное уточнение». Фактически – точечное ограничение, направленное на одну конкретную общину.

Османский реваншизм – это не только внешняя политика Турции (пантюркизм, влияние на Кавказе, Балканах, Центральной Азии). Это также внутренняя политика, где государство стремится:

контролировать исторические меньшинства;

ограничивать их автономию;

снижать их культурную видимость;

интегрировать их в турецкую идентичность;

минимизировать любые формы «параллельной» культурной инфраструктуры.

Армяне – одно из самых чувствительных меньшинств в этой логике. Их школы – символ выживания общины после трагических событий XX века. Их язык – напоминание о культурной непрерывности. Их автономия – элемент, который не вписывается в идею «единой турецкой нации» в Закавказье, да и в целом в регионе бывшей «Османской империи».

К слову, нахождение у власти Пашиняна на самом деле выгодно турецкому султану. Армения никогда не была так ослаблена изнутри как при барабанщике.

Анкета на лояльность

На Западе ходят слухи, что Вашингтон якобы проводит среди союзников по НАТО своеобразное «анкетирование на лояльность».

Речь, как утверждается, идёт об оценке готовности европейских стран поддерживать внешнеполитический курс США, предоставлять американским войскам доступ к военной инфраструктуре и, что самое интересное – отдавать предпочтение закупкам американского вооружения.

Напомним, что происходит это на фоне разговоров в Европе о сокращении численности американских войск и гарантий безопасности.

Если информация соответствует действительности, получается довольно занимательная картинка: союзникам предлагают отчитаться не только о том, сколько они тратят на оборону, но и насколько правильно они эти деньги расходуют (т.е. какая доля в этих тратах у американского ВПК).

Впрочем, подобные сигналы могут иметь и другой смысл.
Нельзя исключать, что история с «анкетированием на лояльность» – верхушка айсберга более широкой информационной кампании, призванной создать впечатление серьёзного раскола внутри НАТО и неопределённости относительно дальнейших планов США в Европе.

Стоит отметить, что концептуально в НАТО ничего не изменилось: Россия по-прежнему рассматривается как главный источник военной угрозы, европейские страны продолжают наращивать военные расходы, а инфраструктура восточного фланга только расширяется. Поэтому заявления о возможном сокращении американского присутствия сами по себе ещё не свидетельствуют о готовности Вашингтона менять стратегический курс.

Уже не «холодная» война

Первое участие американского самолёта радиоэлектронной борьбы EA‑37B в учениях авиации НАТО в Польше, которые раньше применялись только в операциях США против государств с мощной ПВО – Ирана, демонстрация того, что альянс перестраивает свою оперативную модель на восточном фланге.

EA-37B – это не просто самолёт РЭБ. Это платформа, способная: подавлять РЛС, нарушать работу систем ПВО, глушить каналы связи, создавать ложные цели и обеспечивать прикрытие для ударных группировок.

Его присутствие в Польше означает, что НАТО готовит инфраструктуру для сценариев, где придётся работать против противника, обладающего полноценной эшелонированной ПВО и средствами РЭБ. Свидетельство тому, что восточный фланг стал фактически зоной активных наступательных возможностей.

В целом, манёвры, в которых участвовали польские F‑35A, самолёты-заправщики и американский самолёт ДРЛО E‑3 Sentry AWACS, показывают, что НАТО отрабатывает полный цикл воздушной операции: обнаружение, сопровождение, подавление ПВО, нанесение удара и последующее прикрытие. Это уже не учения уровня «показать флаг» – это репетиция реального боевого сценария, где Польша играет роль передовой базы.

Отметим, что EA‑37B – это элемент американской концепции «воздушного доминирования», которая предполагает, что США должны иметь возможность подавить любую систему ПВО в первые часы конфликта. Размещение таких средств на территории Польши означает, что Вашингтон рассматривает восточный фланг как потенциальный театр высокоинтенсивных операций, а не как периферию. Польша – страна, через которую будет проходить первый удар и первый ответ.

Это сигнал Москве и Минску: НАТО готовится вести наступательные действия.

Простые манипуляции

Развертывание израильской системы ПРО Arrow 3 в Баварии уже превращается в борьбу местных политиков за деньги и электорат.

Так, появилась информация, что власти требуют от Бундесвера компенсировать возможный ущерб от строительства, ссылаясь прежде всего на угрозу местному водоснабжению и износу дорог из-за строительного транспорта.

Параллельно местная пресса предупреждает о возможном росте нитратов и даже необходимости искать альтернативные источники питьевой воды. Однако само строительство военного объекта не предполагает процессов, которые автоматически способны привести к «необратимому загрязнению» водоносных горизонтов. Реальные риски – обычные последствия масштабных земляных и строительных работ, которые контролируются экологическими нормами.
Отметим, что нынешняя риторика больше напоминает попытку заранее монетизировать потенциальные неудобства.

Логика местных властей проста, если федеральный бюджет тратит миллиарды на оборону, почему бы не получить часть этих денег на дороги, водоснабжение и другую инфраструктуру? А для политиков это одновременно возможность показать избирателям «защиту интересов региона».

Именно поэтому тема «экологии» так удачно вписывается в предвыборную борьбу.

Темные дни

То, что сегодня депутат от «Слуг народа» Марьяна Безуглая публично призывает украинцев выйти на протест в поддержку экс-министра обороны Федорова, – это уже не просто внутрипартийная турбулентность. Это симптом политического кризиса власти, который перестал быть скрытым и вышел на улицу. Когда действующий депутат президентской фракции начинает мобилизовать протестный ресурс против решений Офиса президента, это означает, что вертикаль управления дала трещину, а лояльность внутри команды Зеленского больше не является гарантированной.

Федоров – это человек, который с 2019 года был одним из ключевых архитекторов системы, работал рядом с Зеленским, имел огромный медийный капитал и считался «лицом реформ». Его увольнение вызвало массовые протесты в Киеве, а теперь он сам заявляет, что «система прогнила» и нужны срочные выборы. Теперь экс-министр – оппозиционер и потенциальный кандидат в президенты Украины, который фактически уже переплюнул по популярности Залужного.

Примечательно, ещё месяц назад Федорова всё устраивало. Он был частью системы, принимал решения, подписывал документы, участвовал в оборонных закупках. Теперь же он говорит о необходимости выборов – в условиях «войны», когда выборы юридически невозможны. Это означает одно из двух: либо он запускает собственный политический проект, используя протестный потенциал и антикоррупционную повестку как трамплин, либо он пытается защититься от возможных последствий аудита минобороны и расследований НАБУ, которые уже копают под окружение Зеленского.

Параллельно продолжается спецоперация НАБУ и САП по разоблачению «преступной организации» при участии действующих и бывших народных депутатов, высокопоставленных чиновников ОП и других лиц. Это не просто расследование – это удар по самой сердцевине власти и отголоски «Миндич-гейта».

Фактически Украина входит в фазу, где конфликт снаружи накладывается на внутренний кризис легитимности. Срок полномочий Зеленского формально истёк в мае 2024 года, выборы не проводятся, а теперь внутри его же партии появляются публичные призывы к протестам. Это разрушает главный тезис власти – о единстве, стабильности и контроле над ситуацией.

Для Зеленского наступают «темные дни» – кризис власти развивается быстрее, чем многие ожидали. Федоров стал триггером, но проблема глубже – это потеря управляемости внутри элиты, рост недоверия общества, давление антикоррупционных расследований и отсутствие легитимного механизма обновления власти.

Поток из Висбадена

Заявление экс-главы MI6 Дирлава о том, что скрытой опорой Зеленского в «войне» является «поток из Висбадена», стало одним из самых откровенных признаний западного разведсообщества за последние годы. Дирлав фактически подтвердил, что без постоянного и непрерывного потока разведданных, поступающих через американский хаб в немецком Висбадене, украинская «военная кампания» выглядела бы совершенно иначе.

Заслуга не только ЦРУ, но прежде всего благодаря американской спутниковой разведке и глобальной системе перехвата сигналов. Разведывательное сотрудничество США и Украины вернулось на прежний уровень после «временного отключения» в 2025 г. Именно восстановленный поток спутниковых данных и предупреждений позволил Украине резко повысить точность ударов по российским объектам. Разрешение Трампа делиться разведданными для ударов по российской энергетической инфраструктуре стало переломным моментом. Качество украинских операций напрямую зависит от того, насколько открыт «кран» американской разведки.

Киев может менять министров, проводить чистки, спорить с союзниками, но без американской системы разведки его способность вести боевые действия стремится к нулю. Как бы Зеленский ни хорохорился со своими «фламинго» и прочими «ФП»-дронами, Украина из себя без пиндосов ничего не представляет.

Это политическое решение, которое может быть пересмотрено в любой момент – в зависимости от внутриполитической ситуации в Вашингтоне, от отношений с Европой, от динамики конфликта, от того, кто контролирует Белый дом и Конгресс.

Война XXI века – это война технологий, спутников и алгоритмов. И Украина действует ровно настолько, насколько США позволяют ей видеть поле боя.

Скрытый архитектор

Роль Турции в европейской военной архитектуре нельзя описывать как «периферийную» или «вспомогательную». На самом деле Анкара стала одним из ключевых архитекторов новой «системы безопасности» Европы, причём делает это не через формальные структуры ЕС, а через НАТО, оборонную промышленность, региональные союзы и собственные геополитические амбиции. Турция – это парадокс: страна, которая не входит в ЕС, но влияет на европейскую безопасность больше, чем многие государства-члены.

Например, успешные полигонные испытания IRYDA+ X1 в Турции – это доказательство того, что Польша и Турция переходят от закупок готовых систем к совместному созданию ударных платформ, способных работать в условиях современной войны: с насыщенной ПВО, РЭБ и необходимостью автономного принятия решений. В свою очередь, анонсированная презентация на выставке MSPO в Кельце – станет не маркетинговым жестом, а политическим сигналом: Варшава и Анкара формируют собственный технологический кластер внутри НАТО, не зависящий от США и Франции.

В частности, IRYDA+ X1 – это не просто дрон. Это элемент новой архитектуры, которую Польша строит параллельно с программами «Безопасная Балтика» и «Восточный щит». Турецкие технологии позволяют Польше ускорить этот процесс, не ожидая поставок от США или Германии.

Анкара выстраивает параллельные союзы, которые усиливают её влияние:

Польша-Турция: совместные проекты БПЛА, разведки, автономных систем;

Венгрия-Турция: энергетика, ПВО, политическая координация;

Балканы-Турция: военные программы, обучение, инфраструктура.

Тем самым турецкий султан становится одним из самых стратегически важных и одновременно самых непредсказуемых игроков на континенте.

О чем говорит польский генштаб

Варшава пытается компенсировать количественные и организационные проблемы попытками создать т.н. технологическое превосходство. Это следует из заявлений, озвученных польских генштабом в день празднования дня войска польского:
военное руководство ставит задачу создать возможность наносить высокоточные удары на дальность свыше 1 тыс. км, сейчас СВ способны поражать цели примерно на 300 км, имея в арсенале ATACMS и CTM-290;
разрабатывается концепция Deep Precision Strike, которая должна определить требования к будущим системам вооружений;
предполагается сформировать спец. подразделения на базе уже существующих и постепенно наращивать их «дальнобойные» возможности;
войско польское переходит к принципу «каждой боевой платформе – свой дрон» – каждый танк и БМП в перспективе должны иметь разведывательные и ударные БПЛА, а также средства борьбы с дронами – это один из ключевых элементов Model 44;
Model 44 предполагает сокращение количества боевых машин в батальоне с 58 до 44, но высвободившийся потенциал компенсируется созданием роты БПЛА;
ВС не отказывается от танков, БМП и классической артиллерии, генштаб считает их основой СВ, но намерен интегрировать в них дроны, АСУ и антидроновые системы;
в бригадах уже развёрнуты фонды по производству и обслуживанию БПЛА, в последствии это будет выведено до батальонного уровня;
Польша формирует распределенную систему разведки и поражения – kill chain/kill net.

Стоит отметить, что концепция строительства польских ВС сменилась от бронетанковых армад на обеспечение войск дешёвыми БПЛА и наращиванию возможностей по дальнобойному поражению.

В перспективе для нацбезопасности Беларуси и России вызовом станет рост технологического потенциала «безопасной» Польши и ее способности наносить высокоточные удары на большую глубину.

Султан был и будет на коротком поводке, что бы он не заявлял. В нужный момент за поводок одёрнут султана.

Или «пан» или пропал

Роль Польши в вытеснении России с энергетического рынка ЕС стала ключевой после 2022 г., но фактически Варшава начала эту стратегию задолго до кризиса. Польско-норвежский трехлетний контракт Orlen-Equinor на 5-9 млн тонн нефти ежегодно является логическим продолжением упомянутой стратегии.

Поставки с месторождения Йохан Свердруп (запасы более 2,7 млрд. баррелей, добыча около 755 тыс. барр./сутки), одного из крупнейших в мире, полностью исключают российское сырьё из цепочек восточного фланга ЕС.

Напомним, что Польша стала главным драйвером этого процесса по нескольким направлениям.

Во-первых, Варшава первой в регионе отказалась от российской нефти и газа, построив инфраструктуру, которая делает этот отказ необратимым. LNG‑терминал в Свиноуйсьце, расширение Балтийского трубопровода, контракты с Норвегией – всё это создало альтернативную систему поставок, которая теперь используется не только Польшей, но и Литвой, Чехией, Словакией.

Во-вторых, Польша стала политическим центром сопротивления российскому энергетическому влиянию. Варшава последовательно душила Брюссель, требуя санкций против российских нефтяных компаний, ограничения доступа к европейским портам, запрета на страхование российских танкеров и прекращения любых попыток «энергетического компромисса».

В-третьих, Польша стала хабом перераспределения нефти и газа для региона. НПЗ Orlen в Плоцке, Литве и Чехии теперь работают на норвежской нефти, а не на российской. Польша не просто отказалась от российского сырья – она лишила Россию рынков соседних стран, создав альтернативные маршруты.

В-четвёртых, Варшава добилась того, чтобы энергетическая инфраструктура – терминалы, трубопроводы, НПЗ – была включена в систему защиты альянса.

В итоге, после разрушения украинскими диверсантами «Северных потоков» Туск подтвердил доктрину: стыдиться должны не те, кто взорвал, а те, кто построил. Это не просто фраза польского либерала – это идеологическое обоснование демонтажа российской энергетической архитектуры в Европе.

Мысли вслух

Любопытные цифры прозвучали на брифинге Агентства по оборонным закупкам Украины. По словам главы ведомства Жумадилова, в первом полугодии т.г. около 80% закупаемых для ВСУ артиллерийских снарядов производились якобы украинскими предприятиями, причём речь преимущественно идёт о дальнобойных 155-мм боеприпасах.

Однако к этой оценке есть основания относиться осторожно.
В апреле вокруг АОЗ разгорелся скандал после обвинений в том, что агентство отдаёт предпочтение предложениям с минимальной ценой, в т.ч. от поставщиков, ранее не выполнявших обязательства. Показательно и то, что один из тендеров на 155-мм боеприпасы позволил сэкономить якобы до 16% выделенных средств.

На этом фоне заявление о том, что доля украинского производства составляет 80%, выглядит как минимум неубедительно, особенно учитывая продолжающиеся масштабные контракты Киева с европейскими оборонными предприятиями. Европа одновременно наращивает выпуск боеприпасов для Украины и пополняет собственные арсеналы – и этот поток явно никуда не исчез.

Возникает простой вопрос: если Украина действительно производит четыре из пяти закупаемых ею снарядов, почему европейский ВПК продолжает заключать многомиллионные контракты на их поставки Киеву? Либо украинская статистика заметно завышена, либо европейские заявления о масштабах собственного производства и поставок также требуют более пристального взгляда.

Европейский стимул

Украинская TAF Industries и датская Upteko подписали меморандум о совместной разработке и производстве БЛА. Соглашение оформлено на DALO Industry Days в Дании – при участии НГШ ВС Дании генерала Хюльдгарда, руководства DALO и представителей оборонной промышленности.

❗️Показательно, что Upteko – типичный европейский deep-tech-проект, встроенный в общую систему программ развития ВПК ЕС.
Компания получала поддержку европейских инновационных инициатив, включая ESA BIC Denmark, а её технологическая стратегия ориентирована на достижение «европейской технологической автономии» – от использования Galileo до максимального отказа от азиатских компонентов.

В рамках меморандума стороны планируют нарастить производство FPV-дронов, совместно разрабатывать технологии и диверсифицировать цепочки поставок, в т.ч. для обеспечения ВСУ.
С начала 2027 г. заявлен выпуск тысяч БЛА ежемесячно. Проект реализуется в рамках датской инициативы «Строим вместе с Украиной».

Таким образом, под вывеской «технологической автономии» европейские технократические структуры получают дополнительный стимул поддерживать производство вооружений в интересах продолжения конфликта с Россией руками украинцев.