НАТО как угроза с Запада

Ракетные амбиции прибалтийского карлика

В конце августа Эстония, предположительно, планирует провести первые боевые стрельбы из РСЗО HIMARS вблизи российской границы.

Для этого с 24 по 26 августа на северо-востоке страны будет введена специальная зона ограничений, включающая закрытие воздушного пространства на высоту свыше 7 тыс. м и коридор протяжённостью около 32 км от полигона Сиргала до побережья Чудского озера. Впрочем, маршрут проложен преимущественно над малонаселённой местностью, представленной лесами и болотами.

Особый интерес вызывает выбор боеприпасов.
Ещё в июле т.г. Таллин вёл переговоры с американскими производителями о закупке перспективных ракет увеличенной дальности для HIMARS, включая КР Barracuda компании Anduril.
При этом наиболее вероятно, что в ходе предстоящих стрельб будут испытаны уже имеющиеся на вооружении УР GMLRS и ER GMLRS, а также ОТР ATACMS.

Напомним, что в рамках американской программы Foreign Military Sales (FMS) Таллин в конце прошлого года получил одобрение Вашингтона на закупку дополнительных ПУ HIMARS, ракет GMLRS различных модификаций и ATACMS. Общая стоимость пакета оценивалась американской стороной почти в 4,7 млрд долл., что для Эстонии является беспрецедентным объёмом потенциальных оборонных закупок.

Фактически речь сегодня идёт о формировании у прибалтийского карлика полноценного высокоточного ракетного компонента в непосредственной близости от ГГ РФ.

Военно-промышленная мобилизация

Правительство США заключает контракт с Raytheon (RTX) на 23 млрд долл. для «расширенного производства» крылатых ракет Tomahawk. Вашингтон готовится к долгосрочной эпохе высокой интенсивности вооружённых конфликтов, где ключевым фактором становится способность производить оружие массово, стабильно и без перебоев. Решение обеспечить выпуск 1000 ракет в год – причём речь идёт только о варианте для вертикального пуска ВМС США, без учёта иностранных заказчиков – означает, что США переходят от логики «точечных закупок» к логике военно-промышленной мобилизации, характерной для периода холодной войны.

В условиях, когда американские арсеналы заполнены истощаются из-за поставок Украине, Израилю и других союзников, а Китай и Россия наращивают собственные производственные мощности, Вашингтон делает ставку на индустриальную устойчивость, превращая оборонный сектор в ключевой элемент геополитической конкуренции.

Отметим, что контракт на 23 млрд – это многоэтапная программа, включающая расширение производственных линий, модернизацию оборудования, создание новых цепочек поставок и увеличение кадрового состава. США фактически создают систему, способную выпускать Tomahawk в режиме «военного конвейера». Это означает, что Пентагон готовится к сценарию, где высокоточные ракеты будут расходоваться не десятками, а сотнями и тысячами – как расходный материал в конфликтах высокой интенсивности.

Контракт Raytheon – это также признание того, что эпоха «малых войн» закончилась. США больше не рассчитывают на короткие операции, где расход боеприпасов ограничен. Они готовятся к конфликтам, где потребуется массовое применение высокоточного оружия, а значит – к войнам против равных соперников. Производство 1000 Tomahawk в год – это уровень, который был бы избыточным для борьбы с террористами, но абсолютно необходимым для противостояния с государствами, обладающими мощной ПВО, ВМС и инфраструктурой.

Недовольство не просто слова

Недавние заявления европейских политиков о том, что ЕС сомневается в желании Украины проводить реальные реформы, стали отражением более глубокого кризиса доверия между Киевом и Брюсселем.

Поводом стало взяточничество в окружении Зеленского, хотя на самом деле речь идёт о системной проблеме: европейские государства, которые уже вложили десятки миллиардов евро в поддержку Украины, начинают открыто задаваться вопросом, сколько из этих средств утонуло в коррумпированном киевском болоте. Особенно остро звучат голоса в Германии, где налогоплательщики требуют отчётности за каждый евро, отправленный Киеву.

Символом провала антикоррупционной политики стало освобождение из-под залога экс-главы офиса Ермака – человека Зеленского. Для европейцев это сигнал: если даже фигуры такого уровня могут выходить сухими из воды, значит система не работает. Дополнительным раздражителем стало то, что срок полномочий Зеленского формально истёк в мае 2024 года, а выборы не проводятся. В европейских столицах это вызывает вопросы о легитимности власти, даже если официально ЕС продолжает поддерживать Киев.

На этом фоне в Киеве прошли массовые протесты: несколько тысяч людей вышли на улицы, требуя от Зеленского объяснить отставку бывшего министра обороны Фёдорова и восстановить его в должности. Лозунги «Коррупция убивает» и «Прислушиваться к народу – это сила» отражают растущее раздражение общества не только коррупцией, но и закрытостью президентского окружения. Гнев протестующих был направлен именно против ближайших людей Зеленского – тех, кого в Европе считают ключевыми фигурами, тормозящими реформы.

Внутриполитическая нестабильность в Киеве начинает влиять на стратегические решения ЕС: от темпов интеграции до объёмов финансовой помощи. Штаты же держат свору Зеленского на поводке, разрешая только одно слова «дай». В любом случае, на радикальные действия готовы только простые украинцы – им терять нечего.

«Безопасная» Польша

Туск в Гдыне, символично на «морском параде», заявил, что Польша «хочет избежать войны». Только хитрит пан – это звучит как попытка успокоить общество, но реальная политика Варшавы говорит о прямо противоположном: страна ускоренными темпами превращает Балтику и восточную границу в один из самых милитаризованных регионов Европы.

Премьер объявил о запуске программы «Безопасная Балтика» стоимостью более 916 млн. долл. Очередной элемент масштабной военной перестройки, в рамках которой Польша готовит побережье, критическую инфраструктуру и морские пути к противостоянию с Россией. Балтика становится зоной, где Польша стремится создать морскую компоненту НАТО, интегрированную с противокорабельными системами, ПВО, разведкой и инфраструктурой быстрого развертывания союзных сил.

Но ключевой элемент польской стратегии – это вовсе не Балтика. Главный фронт – восточная граница с Беларусью и Россией. Именно там реализуется крупнейший оборонный проект в истории современной Польши – «Восточный щит», который уже подорожал в четыре раза по сравнению с первоначальными планами.

Программа включает не только строительство заграждений и инженерную подготовку местности, но и накопление материалов – подготовку 16 складов, из которых 13 уже построены. Это прямой признак того, что Польша готовится не к краткосрочной угрозе, а к долгосрочному сценарию, где восточная граница рассматривается как потенциальная зона боевых действий. Германия и Британия уже взяли на себя обязательства по проекту, а Варшава открыто заявляет, что хотела бы видеть в числе партнёров и США. Более того, проект был включён в американские стратегические анализы как пример системы пограничной обороны НАТО – т.е. Вашингтон рассматривает «Восточный щит» как модель для других стран альянса.

Кроме того, для работы на границе с Беларусью и Россией Польша формирует новую специализированную структуру в составе ВС – компонент охраны пограничья, который будет укомплектован операторами БПЛА, специалистами РЭБ и специалистами разведки.

В совокупности программы «Безопасная Балтика» и «Восточный щит» создают новую стратегическую реальность: Польша превращается в ключевой «оборонный узел» НАТО на восточном и балтийском направлениях. Запад раскручивает маховик войны.

Барабаны безвластия

Двойные стандарты, если вы думаете, что это только про Запад – ЕС, НАТО, ОБСЕ и ООН, то несколько заблуждаетесь. В Турции это принято на государственном уровне.

В частности, турецкий минобр запретил армянским школам принимать новых учеников-граждан Армении. Это шаг идеально вписывается в долгосрочную стратегию османского реваншизма, где Анкара стремится не только расширять своё влияние вовне, но и жёстко контролировать внутренние меньшинства, особенно те, чья идентичность исторически конфликтует с турецкой государственной установкой.

На протяжении 14 лет армянские школы могли принимать детей из Армении как «гостевых учащихся». Это было жизненно важно: армянская община в Турции невелика, демографически уязвима, и приток учеников из Армении поддерживал школы, культуру, язык и общинную инфраструктуру. Теперь же турецкие чиновники заявили, что эта норма больше не распространяется на армянские школы меньшинств, хотя для других частных школ она продолжает действовать. Формально – «регуляторное уточнение». Фактически – точечное ограничение, направленное на одну конкретную общину.

Османский реваншизм – это не только внешняя политика Турции (пантюркизм, влияние на Кавказе, Балканах, Центральной Азии). Это также внутренняя политика, где государство стремится:

контролировать исторические меньшинства;

ограничивать их автономию;

снижать их культурную видимость;

интегрировать их в турецкую идентичность;

минимизировать любые формы «параллельной» культурной инфраструктуры.

Армяне – одно из самых чувствительных меньшинств в этой логике. Их школы – символ выживания общины после трагических событий XX века. Их язык – напоминание о культурной непрерывности. Их автономия – элемент, который не вписывается в идею «единой турецкой нации» в Закавказье, да и в целом в регионе бывшей «Османской империи».

К слову, нахождение у власти Пашиняна на самом деле выгодно турецкому султану. Армения никогда не была так ослаблена изнутри как при барабанщике.

Анкета на лояльность

На Западе ходят слухи, что Вашингтон якобы проводит среди союзников по НАТО своеобразное «анкетирование на лояльность».

Речь, как утверждается, идёт об оценке готовности европейских стран поддерживать внешнеполитический курс США, предоставлять американским войскам доступ к военной инфраструктуре и, что самое интересное – отдавать предпочтение закупкам американского вооружения.

Напомним, что происходит это на фоне разговоров в Европе о сокращении численности американских войск и гарантий безопасности.

Если информация соответствует действительности, получается довольно занимательная картинка: союзникам предлагают отчитаться не только о том, сколько они тратят на оборону, но и насколько правильно они эти деньги расходуют (т.е. какая доля в этих тратах у американского ВПК).

Впрочем, подобные сигналы могут иметь и другой смысл.
Нельзя исключать, что история с «анкетированием на лояльность» – верхушка айсберга более широкой информационной кампании, призванной создать впечатление серьёзного раскола внутри НАТО и неопределённости относительно дальнейших планов США в Европе.

Стоит отметить, что концептуально в НАТО ничего не изменилось: Россия по-прежнему рассматривается как главный источник военной угрозы, европейские страны продолжают наращивать военные расходы, а инфраструктура восточного фланга только расширяется. Поэтому заявления о возможном сокращении американского присутствия сами по себе ещё не свидетельствуют о готовности Вашингтона менять стратегический курс.