40-дневная атака Киева обернулась катастрофой. Мнение Влада ШлепченкоПолитика — слишком серьезное дело, чтобы доверять ее политикам.
Сегодня 12:54 0 328
На минувшей неделе завершилась 40-дневная кампания по «принуждению России к миру», о которой в конце июня объявил Владимир Зеленский. Итоги этого периода стали одной из главных тем для обсуждения среди военных экспертов и аналитиков.
Если считать строго согласно заявлению Зеленского, то срок истёк 4 августа. Однако ожидаемого эффекта — вынудить Москву сесть за стол переговоров — достигнуто не было. Напротив, российская сторона усилила атаки, в том числе нанося массированные удары по Киеву, а также активизировала действия на нескольких направлениях фронта.
Особое внимание привлёк массированный удар по украинской столице в ночь на 5 августа. Сообщалось, что в ходе этой атаки средства противовоздушной обороны Украины не смогли перехватить ни одной из применённых баллистических ракет. Причиной этого эксперты называют острый дефицит ракет для систем ПВО, в том числе Patriot, усугубившийся их интенсивным расходованием на Ближнем Востоке. Все это создало критическую уязвимость для украинской столицы и других объектов.
Параллельно с этим украинские беспилотники продолжают наносить удары по российским нефтеперерабатывающим заводам, стремясь нарушить топливную логистику. К этим ударам добавились также и налёты на логистические центры Wildberries.
Российские военные, в свою очередь, наращивали интенсивность использования высокоточного оружия и беспилотников, меняя тактику ударов по тыловой инфраструктуре противника. На фоне этого в западных СМИ отмечалось, что «осторожный оптимизм», царивший в ВСУ в начале лета, практически исчез.
Произошли и важные кадровые изменения в военном руководстве обеих сторон. На Украине был сменён главнокомандующий ВСУ: вместо Александра Сырского эту должность занял Михаил Драпатый. Также в отставку был отправлен министр обороны Михаил Федоров, место которого занял Евгений Хмара.
В России также была проведена серия перестановок среди ключевых командующих группировками войск, которые имеют разную природу. В ВС РФ их связывают с плановой работой и повышением эффективности, тогда как в ВСУ — с необходимостью реагировать на оперативные провалы.
«Антифашист» в беседе с военным экспертом Владом Шлепченко обсудил целый комплекс взаимосвязанных вопросов: реальные итоги 40-дневной кампании для Киева, эффективность ответных действий Москвы на фоне кризиса ПВО Украины, причины и возможные последствия кадровых перестановок в военном командовании, а также общая оценка текущей ситуации на фронте и её перспектив.
— Как можно подвести итоги 40-дневной кампании по «принуждению России к миру», о которой заявлял Зеленский? Насколько предпринятые Киевом шаги были эффективны?
— Нужно признать, что она была чрезвычайно успешной, высокоэффективной и привела к потрясающим результатам. Правда, не совсем тем, на которые рассчитывал наш враг.
Точнее, она привела к диаметрально противоположным результатам. Вместо того чтобы встать на колени, просить мира, каяться и соглашаться на подписание всего и вся, Россия наконец-то, вопреки ожиданиям, начала воевать по-настоящему. И как только мы начали воевать по-настоящему, ситуация на Украине стала переходить очень быстро от состояния плохого к катастрофически плохому.
На данный момент они потеряли огромную часть топливной инфраструктуры, главным образом, автозаправочные станции. Вдоль некоторых стратегически важных трасс вынесены практически все автозаправки.
Я напомню, у Украины де-факто не было проблем с топливом (с его доступностью), потому что они с самого начала перестали регулировать цены и бороться со спекуляциями. То есть они создали «дикий рынок», который сам себя регулирует, позволяет вести любыми путями, любыми способами.
И это долгое время работало. Но ситуация ухудшилась настолько, что у них теперь есть физические проблемы с топливом, при том, что потолок цен никто не устанавливал. Это классическая дилемма: вы можете регулировать административными мерами распространение ресурса – тогда у вас будет дефицит, если этот сам ресурс редкий и очень востребованный. Либо вы можете просто отпустить вожжи, и тогда он просто будет дорогой, но он будет везде.
Так вот у них сейчас ситуация, что и дорого, и не везде. И еще более крутые последствия – это результат их террора против нашего торгового судоходства в Азовском и в Черном морях. Как итог — мы им заблокировали Черное море.
Сейчас появилась информация, что Турция перекрывает Дарданеллы для кораблей, которые идут в наши порты, якобы под предлогом того, что это опасная ситуация в Черном море. Очень надеюсь, что это не подтвердится, сейчас это пока на уровне слухов. Формально Турция так делать не может в соответствии с доктриной Монтрё, которая не позволяет ей перекрывать гражданское судоходство.
Но если это подтвердится, это будет означать, что Соединенные Штаты через Турцию пытаются сорвать нашу операцию. Это фактически признание того, что мы добились победы.
Естественно, сдаваться на этом направлении нельзя. Тут надо играть на повышение ставок, действовать на встречных курсах, создавая угрозы и Соединенным Штатам, и Турции.
Появляются сообщения, что Украина готова остановить свои удары по торговым судам в Черном море. И подводится ситуация под то, что мы тоже должны прекратить удары по тем судам, которые идут на Украину. Делать этого ни в коем случае нельзя, потому что сейчас мы остановили и вывоз агропродукции, и вывоз железной руды. И Украина просто остается… ни с чем.
На следующий год они остаются без денег, без своих денег. Соответственно, это радикальное увеличение финансовой нагрузки на всех их спонсоров, плюс радикальное сокращение возможностей самой Украины по закупке оружия, комплектующих и так далее.
Поэтому здесь мы стоим мы на пороге очень большой победы. И если закрытие пролива – это результат наших действий, естественно, поддаваться на такое давление ни в коем случае нельзя.
И все это — результат 40-дневной кампании по принуждению России к миру.
— Да, но ведь помимо привычных ударов, летом Украина развернула кампанию по целенаправленным ударам по складам Wildberries, обещая добавить к этому и другие маркетплейсы…
— Прекрасно, замечательно, они пытаются нам положить Wildberries. Я уже говорил, что не разделяю насмешливое отношение некоторых коллег к тому, что это маркетплейс, где там продаются трусы, соски и все остальное. Но ведь все это составляет основную часть жизни большинства людей.
И войны ведутся для того, чтобы была нормальная жизнь, а не наоборот. Поэтому попытка положить нам Wildberries – это попытка подорвать экономику, попытка оставить сотни тысяч людей без работы, раскачать социально-экономическую ситуацию и спровоцировать государственный переворот.
Все это не «хи-хи ха-ха», а очень мощная гибридная операция. В результате мы начали бить по их логистике, по их маркетплейсам. И что мы видим? Все чаще появляются фотографии, как у них в магазинах внезапно заканчивается еда.
Почему? Потому что их склады тоже сгорели. Это та же самая логика, что и с АЗС. Фактически можно резюмировать, что Украина своей 40-дневной кампанией вынудила Россию вступить в тотальную войну по Людендорфу.
То есть когда в топку войны бросается вообще всё, ничего не жалко и нет никаких запрещенных приемов. Молодцы, с этим никто не мог справиться: это не могли сделать европейцы, американцы, это не могло сделать патриотическое русское общество – это никто не мог сделать, кроме украинцев. Украинцы смогли заставить наше руководство перейти к тотальной войне. Сейчас они пожинают плоды.
— Как можно сравнить нынешнюю ситуацию с той, что наблюдалась в начале лета, когда под беспрерывным огневым воздействием находился сухопутный коридор в Крым? Изменилось ли здесь что-либо?
— Можно сказать, что ситуация, если улучшилась, то не радикально. Мы видим все равно кадры сгоревших бензовозов, мы видим проблемы, которые то возникают, то смягчаются. Понятно, что меры принимались, но до тех пор, пока у нас не появится достаточное количество многоразовых беспилотников-перехватчиков, вооруженных пулеметами и дробовиками, до тех пор, пока мы будем делать ставку на Mavic'и, вооруженные автоматами Калашникова и даже пулеметами, до тех пор, пока мы будем пытаться использовать дроны-камикадзе для перехвата вражеских «Хорнетов», RTH и так далее, перелома не будет.
Нам нужен флот многоразовых перехватчиков дистанционно управляемых, вооруженных пулеметами и дробовиками, чтобы стоимость уничтоженного «Хорнета» равнялась стоимости отстрелянных патронов плюс заряд батареи либо потраченного топлива. Вот это будет перелом.
До тех пор можно делать много громких заявлений, можно даже попытаться улучшить ситуацию. Противник подтащит в Херсонскую область побольше своих дроноводов – ухудшит ситуацию. Вот так оно и будет качаться туда-сюда.
Сейчас ситуация у нас улучшилась, очереди на заправках снизились, но надо понимать, что топливный кризис до конца не преодолен. В значительной степени это достигнуто за счет того, что НПЗ перенесли плановый ремонт тех мощностей, которые должны были выводиться, и они сейчас работают.
Но плановый ремонт – это не причуда, это технологическая необходимость. И если от неё отказались, значит, расплата будет потом: у нас будут проблемы чисто технического плана в будущем. Мы просто сдвинули те ремонты, которые нужно было проводить.
Второе – разрешен импорт бензина. Но противник наносит повторные удары. Они пытались дотянуться до Омского НПЗ повторно, к счастью, у них это не получилось. Однако противник снова может вернуться к выносу нашей топливной инфраструктуры, и у нас снова может быть обострение истерических настроений в обществе: «последнюю каплю бензина без меня залили в бензобак».
Этот фактор никуда не делся, его острота просто снизилась, но проблема радикально не решена. Радикально она будет решена при создании сплошного радиолокационного поля над всей европейской частью страны и создании большого флота многоразовых перехватчиков, которые могут за три копейки сбивать вражеские дроны. Вот это будет радикальное решение.
Всё остальное – пока паллиативные решения. И, к сожалению, противник тоже не стоит на месте. У них логика идет в том же направлении, что и у нас. Мы постепенно переходим от использования «Гераней» на двигателях внутреннего сгорания к «Гераням» на реактивной тяге, и это обнуляет возможности вражеского ПВО, которое было заточено под другие цели.
Но и они действуют в том же направлении, идут в сторону более массированного применения реактивных средств поражения. Это и поставки из Соединенных Штатов специально сконструированных для Украины ракет Rasty Dagger – «ржавый кинжал».
Заказ на нее был уже после начала СВО, американцы подсуетились, буквально за два с половиной года сделали ракету, сейчас она запускается в массовое производство, контракт утвержден на три с половиной тысячи штук или триста – в общем, их много.
Плюс у них появляется новый реактивный дрон – «Браво». Но они только выводят его в испытания, и, скорее всего, если судить по предыдущему опыту, весной-летом следующего года он может пойти в массовое производство с соответствующими для нас последствиями.
Поэтому самоуспокоением заниматься не надо. Противодроновое ПВО нам нужно кровь из носу, притом с потенциалом на борьбу с реактивными изделиями со скоростью около 500–700 км/ч в этом диапазоне.
— На фоне всех этих «принуждений» усилила удары и Россия. В ходе одной из недавних атак по Киеву заявлялось, что ПВО противника не смогла перехватить ни одной баллистической ракеты. О чем говорят эти удары?
— Знаете, в 1923 году писали, что самый дефицитный товар в мире – это не еда, не золото, не нефть, а 150-мм снаряды. Вот сейчас самый дефицитный товар – это зенитные ракеты PAC-3 к комплексу Patriot.
Они кончились в значительной степени у американцев. Чудовищный расход их у американских союзников на Ближнем Востоке. Саудовская Аравия отстреляла порядка 86% ракет-перехватчиков из довоенных запасов. По Катару и так далее показатели, скорее всего, примерно те же самые. Понятно, что Украина тут стоит в конце списка, потому что саудиты всегда могут заплатить больше.
У самих американцев там были данные: порядка 2/3 ракет Patriot отстреляно. В общем, значительная часть Patriot'ов у них отстреляна, а THAAD они вообще Украине не поставляют. Поэтому помочь Киеву в этом отношении сейчас некому. У европейцев этих ракет и так мало.
Собственное производство у них можно сказать, что отсутствует, потому что в Германии идет локализация производства этих ракет, но она все равно идет в теснейшей кооперации с американскими компаниями, и без американцев они производиться, скорее всего, так и не смогут. Американцам-то невыгодно выпускать это из своих рук.
Кризис ПВО объективно обусловлен, притом трудностями не только у украинцев, но и у их хозяев. Соответственно, мы молодцы, мы в этом отношении их передавили. У нас выпуск баллистики продолжается, несмотря на то что весной была целая серия ударов по предприятиям – крупным производителям микроэлектроники для наших ракет.
Тем не менее применение баллистики очень явно растет. Это видно по вражеской статистике, по результатам, по заявлениям. Удар в ночь на 5 августа был практически чисто баллистическим: 30 ракет, ни одной не перехвачено.
У них кризис объективно обусловлен, поэтому баллистика сейчас – это наше всё. Другое дело, что к ней будут добавляться и реактивные «Герани», и «Бандерольки». Тренд на реактивную тягу, о котором я чуть раньше говорил, совершенно очевиден.
Это новый тренд на следующие полгода-год: таких изделий будет становиться всё больше и больше. Беспилотники на ДВС, скорее всего, будут уходить на вспомогательные роли – удары по оперативным тылам или по тактической обороне противника там, где он не может эффективно выстраивать ПВО из-за постоянных ударов FPV-дронами. Это очередная эволюция дроновой войны, они происходят буквально каждые полгода.
— Отдельно хотелось бы обсудить перестановки в военном руководстве Украины и России. О чем они говорят, если говорить об общей картине в целом и о потенциальных изменениях непосредственно на поле боя?
— Если говорить о том, что произошло на Украине, там произошёл развал комбинации Зеленского. Он хотел убрать Фёдорова, потому что, видимо, увидел в нём политический риск, а Сырского хотел оставить, потому что Сырский его полностью устраивал, он делал то, что от него нужно было, и делал достаточно эффективно.
Поскольку отставка Фёдорова привела к очень серьёзному брожению, пришлось бросить кость собакам, и этой костью стала отставка Сырского. Поставили Драпатого.
Драпатый пытается сейчас делать то же самое, что Сырский делал – жонглировать резервами между направлениями. Вопрос в том, что он сейчас входит в курс дел, принимая дела, это займёт какое-то время, а наши вооружённые силы не стоят на месте, не дают ему передышки.
У нас сейчас очень интересная ситуация развивается в Харьковской области. Есть небольшие, но очень значимые успехи в Сумской области. По предварительным, пока не подтверждённым данным, возможно, есть заход на край Орехова.
Это ситуация, которая систематически повторяется со времен Угледара 2015 года, когда противник сосредотачивает все свои силы, чтобы не допустить нашего флангового обхода и взятия в клещи, а мы потом проскакиваем по центру позиции через разреженные, разбитые и обезлюженные порядки вражеской обороны. И Авдеевка так была взята, и есть еще куча таких примеров, когда прорыв идет по центру позиции противника, хотя он сосредоточился на том, чтобы не допустить прорыва по флангам.
Это опять-таки наследие советской школы – и наши генералы из советской школы выросли, и украинские генералы, все друг друга прекрасно понимают, поэтому раз за разом мы пытаемся обойти по флангам, они это блокируют, но за счёт того, что у них сил меньше, они допускают ослабление центральной позиции, через которую идёт заток.
Кстати, Покровская, Мирноградская агломерация точно так же падала в прошлом году. Очень большое количество крупных операций и крупных успехов у нас шло по такому сценарию.
Драпатый – это не палочка-выручалочка, это не украинский модуль. Это мясник, которого много раз били. Это человек, который вырос на этнической войне с русскими. Если Сырский – это обычная вырусь, советская вырусь, которая из карьерных соображений выбрала украинскую идентичность, и ему абсолютно «до лампочки» какую роль играть – надевал форму и мову надевал на себя.
Драпатый же – фрукт совершенно другой: он вырос на этнической войне, это палач Мариуполя, существо, которое давило русских в Мариуполе, расстреливало русских, обеспечило силовое подавление пророссийского движения.
И в дальнейшем он стоял в Донбассе, его бригада где-то в районе Бахмута стояла. В любом случае это офицер, бригада которого занималась артиллерийским террором против мирного населения. Они убивали людей за то, что люди русские и не захотели становиться украинцами.
Драпатый – это принципиально украинец, сформировавшийся как офицер и как личность на этнической войне против русских. Поэтому террора будет больше, но каждый раз, когда он встречался с русской армией в поле, его били. Поэтому я не считаю, что это сильная рокировка со стороны противника.
— Каковы, в таком случае, цели и возможные последствия перестановок в российском военном руководстве – назначения генерала Санчика и других кадровых решений?
— У нас идёт реформа тыла, административно-хозяйственной деятельности для того, чтобы сделать эффективной работу войск в тылу. Генерал Александр Санчик – сейчас получил звание генерала армии, то есть его аппаратный вес поднят практически на максимальную высоту, у него сейчас такое же звание, как у Герасимова.
Это говорит о том, что у него максимально развязаны руки и его круг задач переопределён. Это именно заказ военной техники, боеприпасов, взаимодействие с военно-промышленным комплексом, предприятиями. Ключевое значение этого решения – обеспечить максимальную связку фронта и тыла, именно работающего тыла ВПК.
Чтобы не получалось так, что войска просят одно, а промышленность даёт им то, что умеет делать. Эта проблема у нас огромная. Она сохранялась: техника, которая поступала в войска, до сих пор поступала, в прошлом году по тем новинкам, которые профильные структуры предлагали войскам на базе БМП-3 и так далее.
И сейчас это такое решение. Плюс идёт достройка войск беспилотных систем. Лямин назначен – это их окончательная институализация. Есть мнение, что в 2027 году может быть запущено беспилотное военное училище. Это шаг, о необходимости которого говорится разными умными людьми, в основном гражданскими, почему-то с 2023 года как минимум.
Некоторые люди говорили о том, что надо срочно не просто запускать отдельные кафедры беспилотников в других военных вузах, а создавать беспилотное училище. Сейчас идёт окончательное утверждение штатных структур, выстраивание командования и распространение передового опыта «Рубикона» по всей линии фронта.
Были данные, что в войска беспилотных систем с начала года набрано 40 тысяч человек. Если это так и есть, это очень круто, потому что при таком развитии беспилотников нам не нужно напрягать население, не нужно взвинчивать градус социального напряжения очередной мобилизацией.
Беспилотники позволят аннулировать ключевое преимущество противника, а даже уже имеющегося перевеса сил на поле боя нам хватает для того, чтобы наступать. Мы наступаем и в Сумской области, и в Харьковской области. Мы забрали у противника Константиновку, появляется информация о заходе в Алексеево-Дружковку, опять-таки неподтверждённая, и неподтверждённое продвижение по Орехову.
Масштаб наших продвижений позволяет говорить о том, что даже нынешних сил нам хватает, чтобы двигаться вперёд. Если будет качественный скачок в дронах, то никакой мобилизации, объективно говоря, нам не надо. Нам нужно сохранять дыхание, не перенапрягать экономику и население. Воевать тем, что есть, более разумно и эффективно использовать тех людей, которые пришли добровольно и самостоятельно в армию.
Сейчас у нас идёт перестройка тылов, повышение их эффективности. Мы сейчас перестраиваем тылы качественно, должно быть улучшено взаимодействие военной промышленности и войск, и это создаст предпосылки для того, чтобы улучшить подходы к планированию боевых операций.
Перестановки, которые были сделаны, не касаются управления войсками на поле боя – это работа с тылом и работа со структурами через центральный аппарат Министерства обороны.
Если тыл достраивается (а он, скорее всего, будет достроен), то, вполне возможно, следующим этапом мы увидим изменения уже в структуре Генштаба, там, где планируются операции и ведется боевое управление войсками.
Источник:
https://antifashist.com/item/4...
