В ленинской трактовке идеи коммунизма есть одна бросающаяся в глаза черта – его антирусский характер. Ленин задолго до современных американских демократов продвигал фактически идею «позитивной дискриминации» (дискриминации, направленной против большинства).В последние годы нередко говорят (с одобрением или опасением) об определенной «ресоветизации», возвращении к символам и идеологемам советской эпохи. Известные деятели искусств и общественники восхваляют светлое прошлое и говорят, что Советский Союз – рай, который мы потеряли. И что было бы неплохо туда вернуться – хотя бы частично.
Для людей моего поколения поздний СССР – это детство, юность, мечты о полетах в космос, школьная дискотека, первая подростковая влюбленность, в общем, ностальгия. Все мы с щемящим чувством вспоминаем о временах, когда были молоды, здоровы и прекрасны.
Однако одно дело – ностальгия, другое – попытки всерьез брать советский проект за образец.
Лозунг большевиков «Превратим войну империалистическую в гражданскую войну» был в свое время с успехом осуществлен на практике. Но нам вряд ли сейчас стоит эту практику восхвалять.
В реальном коммунистическом проекте есть одна бросающаяся в глаза черта – его антирусский характер. Эта антирусскость проявлялась в нескольких измерениях.
Во-первых, еще до революции Ленин изображал русских как шовинистов, угнетателей и держиморд, требуя «права самоопределения всех угнетенных великороссами наций». А в 1922 году его больше всего беспокоило, как бы «защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса-шовиниста... шовинистической великорусской швали».
Ленин продвигал фактически идею «позитивной дискриминации» (дискриминации, направленной против большинства) очень задолго до того, как это вошло в моду в США. «Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой "великой" нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически», – писал В. И. Ульянов.
Во-вторых, в полном соответствии с такими идеологическими установками проводилась политика «коренизации» – то есть целенаправленного подавления русского языка и культуры в местностях со смешанным населением. Эта политика была вызвана в первую очередь желанием большевиков опереться на местные национализмы. Как писал Ленин, «необходимо отличать национализм нации угнетающей и национализм нации угнетенной, национализм большой нации и национализм нации маленькой...»
В-третьих, хотя многие сторонники «деколонизаторского» дискурса теперь называют СССР колониальной империей, как империя он был совершенно уникальным – в нем «метрополия», то есть великорусские области, жили хуже, чем «колонии». Расказачивание, гонения на Церковь, уничтожение деревни – все это страшнее всего проехалось по русским регионам.
Сама система «союзных республик» представляла собой бомбу, которая неизбежно взорвалась, а то, что границы между ними проводились без учета реального этнического состава населения, во многом и породило нынешнюю трагическую ситуацию.
Такое отмежевание от русскости в преобладающе русской стране было связано с фундаментальным характером коммунистической идеологии – это был принципиально глобальный проект, «чтобы в мире без Россий, без Латвий, жить единым человечьим общежитьем».
Потом, конечно, особенно в годы Великой Отечественной, эту позицию пришлось очень сильно смягчить. Идеологии пришлось существенно прогнуться под реальность. Но ее корни остаются там – в ленинских трудах. И нельзя сказать, что эти корни засохли.
Ленин был просто гениален по части технологий социального разрушения – и эти технологии активно используются в мире до сих пор. «Деколонизация», при которой меньшинства активно настраивают против большинства; «справедливость», когда недовольным людям указывают на предполагаемых «буржуев», которых надо раскулачить; вера в гражданское насилие как «повивальную бабку истории» – все это, как гласил советский лозунг, живее всех живых.
До сих пор на официальном сайте КПРФ народовольцев – террористов, совершивших убийство императора Александра II (Освободителя) – восхваляют как «когорту героев», совершившую «бессмертный подвиг».
Конечно, в КПРФ могут быть самые разные люди, и не стоит ставить им всем в вину дела давно прошедших дней. Но дело не в людях, а в определенном идеологическом наследии. Некоторые идеи ядовиты, и их надо признать ядовитыми – причем первыми это должны сделать сами коммунисты.
Конечно, в таких случаях раздаются протесты против «очернения советского периода нашей истории». Но это просто уход от проблемы. Вопрос не в том, считаем ли мы эти 70 лет одним черным провалом. Нет, не считаем. И в тех условиях люди трудились, совершали открытия, создавали произведения искусства, рожали и воспитывали детей.
Вопрос в том, например, чем мы считаем террористическое убийство законного главы государства – «бессмертным подвигом» или все-таки преступлением? Чем мы считаем расказачивание и гонения на Церковь?
Хотим ли мы поливать корни ленинизма – или все-таки предпочтем дать им засохнуть? Хотим мы опять ходить по ленинским граблям или все же учтем исторический опыт?
Источник
Это кого расстреляли большевики?
