|
Дезертиры из украинской армии рассказывают: "В армии ты теряешь себя как личность. Все рушится под гнетом сражений"
NZZ: с начала конфликта десятки тысяч солдат ВСУ дезертировали из армии
С начала вооруженного конфликта десятки тысяч солдат дезертировали из ВСУ, пишет NZZ. Журналист издания пообщался с тремя украинцами, бежавшими с фронта, которые пожаловались на невыносимые условия и бездарность командования в рядах украинской армии.
Лизелотта Хассельхофф (Lieselotte Hasselhoff)
Neue Zürcher Zeitung, Швейцария
17 февраля 2026
Десятки тысяч украинских солдат уже дезертировали с фронта: трое дезертиров с Украины объясняют, почему они не выдержали службы в армии и как теперь живут дальше. Как долго можно это выносить? Грязь, холод, смерть? Уже четыре года украинцы днем и ночью сражаются с превосходящим их по силе противником. Они сражаются за свои семьи, свою страну, за свободу. Но лишь немногие люди рождены воинами. С начала крупномасштабной военной операции России десятки тысяч украинских солдат дезертировали из армии. По состоянию на октябрь прошлого года генеральная прокуратура зарегистрировала более 50 тысяч дел о дезертирстве и более 230 тысяч дел о самовольном оставлении части.
Мы поговорили с тремя дезертировавшими солдатами: Сергеем, Антоном и Иваном — их имена и некоторые детали историй были изменены в целях защиты их личности.
Сергей (44)
"Однажды я сказал своему командиру: "Все, с меня хватит", — рассказывает Сергей. Он сидит "по-турецки" на кровати в квартире в одном из украинских городов, где он скрывается. Сидит прямо, словно йог, руки свободно лежат на коленях. За его спиной над кроватью висит икона Божьей Матери. До того, как он ушел в армию, там висел постер фильма: мелодрамы "Мечтатели" Бернардо Бертолуччи. Но с тех пор многое изменилось. "Этот постер больше не подходит", — считает Сергей. "Я никогда не был военным человеком", — говорит он. На нем розовые спортивные штаны и футболка с желтым батиковым узором. Длинные светлые волосы падают ему на лицо, которое, несмотря на то, что Сергею уже за сорок, сохранило почти юную мягкость. Сергей был женат, работал в банке. Но его всегда интересовала связь между физическим и психическим здоровьем, говорит он. "Меня особенно интересовала сила позвоночника". Повседневная военная жизнь с ее рутиной, постоянным ношением бронежилета, недостатком места для тренировок — он знал, что все это будет требовать от его тела больших усилий, возможно, даже чрезмерных. Но, возможно, именно поэтому в 2022 году, в первый год боевых действий, он пошел в армию: "Думаю, я хотел выяснить, насколько я действительно силен".
И, похоже, он это сделал. Он рассказывает, что все началось как в кошмаре. "После призыва я попал на военную базу в Яворове на западе Украины. Посреди ночи нас эвакуировали, потому что несколько российских ракет летели прямо на нас. Только из моей группы погибли 30 из 150 солдат". По словам Сергея, виной всему была бездумность начальства и отсутствие структуры в армии. Как правило, солдаты выключают мобильные телефоны, чтобы их нельзя было отследить. "Но у нас не было инструкций по безопасности. Поэтому наше прибытие на базу было похоже на скопление множества точек GPS, которые нельзя было не заметить — настоящий праздник для русских".
Не все, что пережил Сергий в первые дни службы, было столь же тяжелым. Командир, под началом которого он после обучения полтора года воевал на фронте, был "одним из хороших людей", подчеркивает он с уважением. "Под его руководством мы сплотились в единое целое, и все были готовы сражаться".
Момент, когда Сергей решил уйти, настал после наступления России на Харьковскую область в мае 2024 года, где он четыре месяца защищал украинские позиции и управлял беспилотниками, нацеленными на российских солдат. "Я выгорел — физически, да и морально" — серьезно говорит Сергей. "Часами вглядываться в размытое изображение в FPV-очках очень утомительно. Постоянный поиск вражеских солдат — приближение, нажатие на кнопку. Как только заряд взрывается, изображение обрывается. "Но по вечерам я часто думал о картинах, которые, вероятно, следовали за этим: разорванные тела, кто-то, кто по телефону говорит своей семье, что умирает". Именно тогда Сергей сказал своему командиру, что все кончено. "Это было как озарение", — говорит он. "Я хотел кричать об этом во весь голос". Сергей подчеркивает каждое слово: "Я. Не. Хочу. Больше. Убивать". Прошел почти год с тех пор, как Сергей сбежал из армии. С тех пор он восстановился и вылечил спину, говорит он. В комнате, где он сидит, лежит коврик для йоги, а на столике рядом — различные деревянные палочки, используемые Сергеем для звукового массажа, который он тайно предлагает у себя дома. Ведь как дезертир, вынужденный скрываться, он не может устроиться на официальную работу. Он покидает свое жилище только на машине, чтобы избежать мест, где полиция и мобилизационные органы регулярно проводят проверки. Сергей немного зарабатывает на жизнь массажами — и уходом за собакой, которую он взял к себе. "Один мой богатый знакомый попросил меня присмотреть за собакой и платит мне за это".
После побега из армии он познакомился с новой женщиной. Они мечтают вместе поехать в Юго-Восточную Азию. Сергей жаждет начать новую жизнь, подальше от полей сражений. Он указывает на икону Божией Матери над собой: "Она помогает мне молиться об этом".
Антон (27)
"С каждым днем я все больше понимал, насколько я был неважен для армии", — говорит Антон. Он сидит, немного сгорбившись, на стуле в своей мастерской, где сегодня проводит большую часть дня. Когда Антона призвали в армию, у него не было постоянной работы, кроме той, которой он уже занимался в то время — работы художника. Это также повлияло на то, что Антон сначала не сопротивлялся призыву в армию. В ноябре 2024 года его поймали по дороге от дома до автобусной остановки. Полицейский остановил его, а вдали уже ждал автобус ТЦК. "Сотрудник в автобусе посоветовал мне позвонить девушке и сказать, что меня забрали. Я так и сделал". У Антона мягкие темные волосы и шелковистые ресницы. Он выглядит молодо. Слишком молодо для такого места, куда его отправили.
Армейский автобус доставил Антона в центр распределения мобилизованных на окраине Киева. "Там было как в плохой тюрьме, — рассказывает он. — Туалет представлял собой зловонную дыру в полу, а еда была всегда одинаковой: каша из крупы с маринованными огурцами и холодный чай. Мы спали в многоместных комнатах, а для алкоголиков и наркоманов, которых было много, были отдельные комнаты".
Чувство, что он никому не нужен, постепенно овладевало Антоном. Впервые эта мысль пришла ему в голову в другом перевалочном лагере, куда их доставили на автобусе из Киева. "В такой автобус помещалось где-то 50 человек, новые автобусы прибывали почти каждый час, — рассказывает он. Они должны были пополнить ряды наиболее пострадавшего от потерь рода войск — пехоты. — Вдруг у одного из парней из моей группы случился приступ эпилепсии. Медик пришел только через час. Уже тогда было видно, как они обращаются с людьми". Антон попал в учебный центр на юге Украины, где у него почти не было связи с друзьями и семьей, потому что у них отобрали мобильные телефоны. "Мы могли пользоваться ими только раз в неделю". В этот раз начальство, по-видимому, было более осторожным, чем в случае с Сергеем в Яворове. Единственными людьми, которые были рядом с Антоном в это время, были его новые товарищи по несчастью, которые становились ему все ближе: "Было такое ощущение, что мы готовимся к большой цели: сражаться вместе". Но сегодня Антон считает, что это была иллюзия. Ведь почти никто из них не дожил до сегодняшнего дня.
Инструкторы были суровы. "Иногда они вели себя так, как будто мы были особенными, — говорит Антон. — А потом снова обращались с нами как с последним дерьмом". Например, однажды у всех в его подразделении поднялась температура. "Но мы все равно должны были тренироваться", — говорит Антон. В другой раз у Антона были сильные боли в спине. Но ему все равно пришлось пройти несколько километров в тяжелом бронежилете, прежде чем ему наконец разрешили отдохнуть. "В какой-то момент я понял: нас готовили не к бою, а к смерти".
Его спина болела все сильнее. Антон попал в больницу в городе Николаев. Там он воспользовался шансом, забронировал место в ночном автобусе через Интернет и вечером ушел из больницы, так что никто его не заметил. С тех пор он скрывается. Он спит у друзей или в студии. Он не может вернуться в свой старый дом.
Антон использует свою новую свободу и работу художника, чтобы вместе с друзьями организовывать выставки и другие мероприятия, на которых они собирают деньги на гуманитарную помощь и для товарищей на фронте.
Антон нервно теребит кольцо на пальце. "Больше половины ребят уже мертвы", — говорит он. Его друг занял должность, которая изначально предназначалась ему. "Недавно я получил сообщение с его мобильного телефона. Писал не он, а кто-то из русских: они только что убили его". Антон поднимает глаза: "Я уверен, что если бы я остался, то сейчас тоже был бы мертв".
Иван (33)
"Я не знал, когда смогу снова быть собой". Иван сидит в машине на парковке где-то в Харьковской области, недалеко от линии фронта. Еще несколько месяцев назад он жил в безопасной квартире в Берлине, после того как сбежал из армии. Иван непринужденно положил руку на руль. На нашу встречу он пришел в гражданской одежде: джинсовая куртка, черная толстовка с капюшоном, черные брюки.
До начала боевых действий, когда он еще мог быть самим собой, Иван был актером. "Но мысли о театральных проектах или о моем короткометражном фильме, который я еще планирую снять, сейчас кажутся мне чем-то очень далеким". Он жаждет обычной повседневной жизни: "... спать вместе с моей женой Анной в одной комнате, ходить вместе в магазин".
Вместо этого разрыв с этой жизнью для них обоих становился все больше. Конфликт мог продолжаться еще месяцы или годы. Анна не могла ничего сделать, кроме как ждать Ивана. "Она становилась все более подавленной. Я начал беспокоиться, что она может навредить себе", — рассказывает Иван. И он сам тоже изменился.
"Я был очень, очень, очень уставшим, — говорит он. — В армии ты перестаешь быть человеком. Права человека, гуманность — все это рушится под гнетом сражений".
Внезапно командир разрешил ему уйти в отпуск и выехать за границу. Они поехали на Средиземное море. "И там, на пляже, перед лицом всей этой красоты", Иван смеясь закрывает лицо руками, как будто до сих пор не может поверить в свое счастье, "в этой эйфории мы сказали: мы не вернемся!"
Они уехали в Берлин — в "город свободы", как они думали. Но не задержались там надолго.
Их разочаровало несоответствие между реальностью и их ожиданиями. Это был год, когда Дональд Трамп стал президентом США во второй раз, и это изменило все для Украины. "Для меня это было лето перемен. Возможно, последнее лето мирной Европы, — говорит Иван. — Но мои берлинские знакомые думали только о своих личных планах на следующий год".
Иван чувствовал, что ему приходится выбирать между двумя разными реальностями. "Тогда я понял, что берлинская свобода не была той свободой, за которую я изначально решил бороться. Я решил бороться за свою собственную свободу". Иван поднимает ладони вверх и пожимает плечами: "Я понял, что в Берлине я не буду жить своей жизнью". Он вернулся в армию, на фронт.
"Мне это не нравится, но я знаю, что нужно продолжать бороться", — говорит Иван. Он старается быть прагматичным и думает о реформе военной службы, которую должно провести украинское правительство: два года на фронте, один год в отпуске. "Этот конфликт еще долго будет частью нашей жизни".
|
