Разведопрос: интернет-технологии и не только (на 2 часа в.простынно).


Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 9 ] 
Автор
#1  Сообщение 27.05.16, 20:44  
Участник

Регистрация: 16.09.2014
Сообщения: 506
Благодарил (а): 2 раз.
Поблагодарили: 18 раз.
Смотреть на youtube.com

_________________
(идея лишения жизни приговаривает сама себя)
список личного игнора:
Велисов/sugarcane/Plant

  Профиль  
  
    
#2  Сообщение 27.05.16, 20:46  
Старожил
Аватара пользователя

Регистрация: 20.08.2014
Сообщения: 6021
Благодарил (а): 90 раз.
Поблагодарили: 110 раз.
Iceland
Прошлый ник примелькался? :rzach:

_________________
Морозювач превозмогае телебачник.

  Профиль  
  
    
#3  Сообщение 27.05.16, 20:56  
Участник

Регистрация: 16.09.2014
Сообщения: 506
Благодарил (а): 2 раз.
Поблагодарили: 18 раз.
это о чём вопрос?

_________________
(идея лишения жизни приговаривает сама себя)
список личного игнора:
Велисов/sugarcane/Plant

  Профиль  
  
    
#4  Сообщение 27.05.16, 21:03  
Ветеран

Регистрация: 23.08.2014
Сообщения: 10430
Благодарил (а): 387 раз.
Поблагодарили: 237 раз.
СССР
Прикольное видео

  Профиль  
  
    
#5  Сообщение 27.05.16, 21:27  
Участник

Регистрация: 16.09.2014
Сообщения: 506
Благодарил (а): 2 раз.
Поблагодарили: 18 раз.
да? ловите иззчо! :sh:

Описание: Тайная организация которой опасается ЦРУ. Пропавшее золото за которое убивают. Тайная война всеми доступными средствами.

Смотреть на youtube.com

_________________
(идея лишения жизни приговаривает сама себя)
список личного игнора:
Велисов/sugarcane/Plant

  Профиль  
  
    
#6  Сообщение 28.05.16, 08:01  
Участник

Регистрация: 16.09.2014
Сообщения: 506
Благодарил (а): 2 раз.
Поблагодарили: 18 раз.
Без обид: Как американские студенты борются против свободы слова.

27 апреля лейтенант-губернатор Северной Каролины Дэн Форест, член республиканской партии, предложил ввести новую меру в политику управления вузами штата: позволить наказывать людей, препятствующих свободе слова и самовыражения других в университетских кампусах. Северная Каролина стала седьмым штатом, в администрации которого за последнее время активно обсуждали этот вопрос. Поводом стала разгоревшаяся в конце прошлого года в американских СМИ — от самых больших до самых локальных — огромная по масштабам дискуссия: журналисты, публицисты, профессора, преподаватели и все причастные к образовательной или общественной деятельности принялись спорить на тему, кажущуюся фантастической — американское общество взволновало резкое сужение пространства для свободы слова в университетах США.

Домашняя обстановка против интеллектуального пространства

Почти полтора миллиона просмотров собрало видео, в котором юная цветная студентка неистово орёт на профессора с седыми волосами: «Это ваша работа — создавать комфортную домашнюю обстановку для студентов, которые живут в Силлимане! Вы это понимаете?!» Профессор пробует объяснить, что у него немножко другое мнение, но студентка обрывает его репликой, которая может быть переведена как «тише будь». Профессор пытается убедить её и её компанию, что главное в университете — создание интеллектуального пространства. «Это не про интеллектуальное пространство! Не про это! Вы не понимаете?! Это про создание домашней атмосферы!» — не перестаёт выть девушка. Завершаются дебаты тем, что протестующая кричит профессору в лицо, что он отвратительный, и, преисполненная возмущения, покидает поле брани. Мужчину в толпе меньшинств зовут Николас Кристакис, он работает профессором социологии в Йельском университете и возглавляет колледж Силлиман.

Всё началось 28 октября 2015 года. В этот день декан Йеля Баргвелл Говард отправил по внутриуниверситетской рассылке письмо, общая суть которого сводилась к просьбе студентам хорошенько подумать над своими костюмами на Хеллоуин. Декан отметил, что хотя Йельский университет представляет собой сообщество, которое ценит свободу самовыражения, оно также ценит и инклюзивность, и будет страшно обидно, если кто-то вдруг позволит себе выразить себя таким образом, что людям определённой расы, сексуальной ориентации или гендерной идентичности станет не по себе. Администрация утверждает, что письмо носило исключительно рекомендательный характер, но по форме и содержанию это был длинный и подробный текст, рассматривающий в числе прочего «подходящие и неподходящие» костюмы, объясняющий неуместность боевых раскрасок, тюрбанов, повязок из перьев, красного или чёрного грима; в конце письма стояло 13 подписей — не так сложно перепутать с прямым указанием. Через два дня Эрика Кристакис, лектор и специалист по детскому образованию, отправила ответное письмо декану и студентам, в котором среди прочего вопрошала: «Мне интересно, и я не пытаюсь провоцировать: неужели не осталось никакой возможности для студентов быть немного неприятными, немного провокативными или — да — оскорбительными? Чьё это дело — контролировать костюмы молодых людей? Уж точно не моё, и я это знаю». В письме она также приводила слова своего мужа Николаса: тот уверен, что такие формы контроля приводят к инфантилизации сознания студентов, он предлагал просто не смотреть на оскорбительные вещи, если вдруг что-то подобное встретится у кого-то на пути, или просто обсудить это с человеком. После письма Эрики моментально хлынула волна протеста. Студенты принялись собирать подписи за её увольнение, ей писали с оскорблениями и угрозами.

В течение нескольких дней протесты переместились в офлайн: студенты бурлили, почти 700 человек подписали открытое письмо. Приведённое выше видео было записано 5 ноября: до того как взвыла темнокожая студентка с рюкзаком, Кристакис разъяснял свою позицию другим студентам около часа. Видео снял писатель и юрист Грег Лукьянофф, он же в сентябре прошлого года написал для The Atlantic огромный текст The Coddling of the American Mind как раз об этой проблеме — о том, как студенты в американских вузах, желая ограничить себя от неприятных слов и идей, разрушают образование и собственную психику. Текст стал самым резонансным по теме и собрал пять с половиной тысяч комментариев.

Администрация Йеля долгое время хранила молчание по поводу ситуации. Несколько профессоров собирали подписи в защиту семьи Кристакис, однако 7 декабря стало известно о том, что Эрика Кристакис по собственному желанию покинула должность преподавателя, а её муж взял отпуск на следующий семестр. Университет выпустил короткое заявление в том смысле, что администрация страшно разочарована увольнением Эрики — в вузе надеются, что она пересмотрит своё решение и вернётся в Йель, «где свобода самовыражения и научных изысканий является фундаментальным принципом».

Месяцем раньше, когда протесты в Йеле были ещё в активной стадии, на территории университета была открыта «Пятая ежегодная конференция по вопросам будущего свободы слова: угрозы в высшем образовании и за его пределами». 9 ноября в холле перед конференц-залом, в котором проходило мероприятие, собралась группа студентов, которые принялись хором скандировать «Genocide is not a joke». Затем один из студентов ворвался в зал и стал расклеивать постеры на стенах, а потом орать на одного из докладчиков; его пришлось силой удалить из зала: на видео, снятом Джеймсом Панеро, одним из участников конференции, можно увидеть, как яростно парень сопротивляется полицейскому. Когда докладчики и зрители уходили с мероприятия, на выходе некоторые из них были в буквальном смысле оплёваны протестующими, кого-то назвали расистом.

Зона безопасности от микроагрессии

Есть три столпа, на которых держатся в последние годы чаяния прогрессивных американских (и не только) студентов. Первый столп называется safe spaces. Первыми безопасными зонами принято считать гей-бары 60-х годов прошлого века. Человек альтернативных сексуальных предпочтений, придя туда, мог чувствовать себя совершенно спокойно: ни косых взглядов, ни знакомых-гомофобов, абсолютно дружелюбная обстановка. В университетах это значит примерно то же самое, только чуть шире — для ЛГБТК-людей, для людей разных рас, национальностей и гендерных идентичностей. В этих безопасных зонах введена политика нулевой толерантности к hate speech и тому подобным вещам. Эта концепция стала постепенно реализовываться с начала 2010-х студенческими сообществами в вузах, а затем была перенята и администрациями. Изначально это были действительно определённые зоны на территории вузов, но постепенно зоны стали расширяться, и теперь, когда говорят «safe space», подразумевают весь кампус университета вообще, и вот уже появляются тексты о том, как человек отчаянно ищет и не может найти себе по душе учебное заведение, свободное от безопасных зон.

Второй столп называется trigger warnings. Само понятие триггера истекает из психологии и обозначает коммуникативный или физический символ, жест, знак, который может спровоцировать у человека травматические воспоминания и вызвать паническую атаку. Триггер-предупреждения пришли с тех самых феминистских форумов, на которых теоретических жертв насилия предупреждали о том, что нижеследующий текст может содержать визуальную или другую информацию, способную вызвать травматические воспоминания. В текстах американских СМИ по теме отмечается, что практика применения триггеров в американских университетах приняла широкий оборот в 2014 году, хотя к 2015 году, судя по ряду опросов университетских профессоров, только 1 % из них было официально сказано использовать триггеры в учебной программе, однако процент студентов, просящих о такой мере и прикладывающих усилия для её внедрения, значительно выше — 15 % и 8 % соответственно. Услышав предупреждение о потенциально травматичной информации, студенты имеют право покидать аудиторию. Сами обучающиеся активно принялись помогать профессорам метить опасные книжки: провинились перед меньшинствами, например, Овидий с его сценами изнасилования (в Колумбийском университете), а также «Великий Гэтсби» Фицджеральда и «Миссис Дэллоуэй» Вулф (в Ратгерском университете). Сами по себе триггеры давно уже являются предметом для масштабной дискуссии в американских медиа.

Отмечается, что такая система предуведомлений может вырабатывать даже у здоровых студентов страх перед какими-либо явлениями, а также что само по себе предупреждение о возможном наличии триггера уже является триггером. Доходит до абсурдного: в Брандейском университете студент из числа меньшинств решил устроить инсталляцию, чтобы привлечь внимание к проблемам травматических воспоминаний и микроагрессии против студентов из Азии. Его коллегам по вузу сама эта инсталляция показалась вызывающей репереживания травмы, и было решено её убрать. Вообще вызывает удивление, как такая система в принципе могла появиться в вузах: в соответствии с фундаментальными принципами психологии помогать людям с тревожными расстройствами избегать предмета их беспокойства — в корне неверно и даже вредно.


Когда на официальном уровне человеку разрешают оскорбляться и объясняют, что hate speech может поджидать его за любой тумбочкой, он при должном эгоизме и невнимании к остальным будет оскорбляться по максимально возможному количеству поводов, а также неизменно расширять поле потенциально оскорбительного дискурса.


Третий столп имеет название microaggression. Под этим подразумевается любой непреднамеренный акт латентной агрессии, который вызывает у субъекта восприятия оскорбление и моральные страдания. Так, в соответствии с речевыми кодексами некоторых вузов, спрашивать у человека азиатской, африканской, латиноамериканской внешности «Где ты родился?» — значит, выражать акт агрессии, так как вопрос ставит под сомнение возможность рождения человека с отличающейся внешностью на территории США. Микроагрессия — самое сложнокодифицируемое явление из всех трёх, под неё подпадает любое самое незначительное действие: всё зависит от представителя меньшинства и глубины его способности оскорбиться.

Система создания комфортной обстановки в университетах основана на допущении, что человеческая психика — и в особенности психика студентов — материя хрупкая, что она подвержена любому, самому незначительному акту агрессии со стороны. Это, в общем, с рядом оговорок соответствует действительности: толерантность к агрессии, оскорблениям, необидчивость напрямую зависят от интеллектуального уровня человека; соотношение интеллектуалов и неинтеллектуалов в любом более-менее крупном сообществе очевидно. Выходит, что восприимчивых к оскорблениям людей заведомо больше, чем толерантных; ровно это же подсказывает нам повседневный опыт. На первый взгляд это кажется достаточно крепким резоном для проведения политики защиты людей от микро- и макроагрессии, создания безопасных зон и тому подобного.

Однако, по мнению ряда журналистов и экспертов (и преподавателей), официальное принятие такой политики на вооружение в учебных заведениях оказывает крайне негативный эффект на образование и межперсональную коммуникацию, не говоря уже о психике студентов: культивация виктимности представителей маргинализированных сообществ повышает уровень их интолерантности к любым проявлениям плюрализма, которые могут показаться им оскорбительными. Готовность обидеться, быть задетым в сущности есть желание не просто комфорта, но привилегий. Когда на официальном уровне человеку разрешают оскорбляться и объясняют, что hate speech может поджидать его за любой тумбочкой, он при должном эгоизме и невнимании к остальным будет оскорбляться по максимально возможному количеству поводов, а также неизменно расширять поле потенциально оскорбительного дискурса. Это справедливо не для каждого отдельного представителя сообщества, а скорее для группы людей в целом. Помимо всего прочего, такая политика взращивает у определённых сообществ ещё и уверенность в том, что они имеют право быть неоскорбляемыми. Поскольку дискуссия существует в основном вокруг меньшинств, то и это право постепенно приобретает характер сопутствующего только и исключительно меньшинствам. Для этого феномена существует понятие позитивной дискриминации.

Человеческие жертвы

Протесты в Йельском университете — совсем не единичный случай, этого, очевидно, было бы недостаточно для такой масштабной дискуссии. В середине октября прошлого года ряд студентов Университета Калифорнии и Лос-Анджелеса потребовали наказать обучающихся там же за поведение, показавшееся им оскорбительным. Оскорбительным им показалась закрытая тематическая вечеринка Kanye Western, участники которой были в костюмах, пародирующих Канье Уэста и его жену. Это, по мнению афроамериканских активистов, было чудовищным выпадом против их культуры, а также культивированием расовых стереотипов. «Провисаюшие или мешковатые джинсы, которые студенты надевали на вечеринку, представляют собой один из самых известных стереотипов об афроамериканском стиле. Расовые подтексты, связанные с этим стилем одежды, делают его присвоение крайне оскорбительным для чёрных студентов», — сформулировал студент UCLA Калеб Джексон.

В конце ноября студенты Принстона потребовали переименовать Школу общественных и международных отношений имени Вудро Вильсона. В названии их смущало имя Вильсона, 28-го президента США, известного и своей расистской политикой.

Ещё в июне прошлого года в Великобритании стартовала компания Rhodes Must Fall, активисты которой призывали — и призывают до сих пор — убрать с территории Оксфордского университета (а именно колледжа Ориел) статую Сесиля Родса, британского бизнесмена, инициатора английской колониальной экспансии в Южную Африку. 29 января этого года стало известно, что администрация колледжа приняла решение оставить скульптуру на месте, поскольку она является отражением сложности, неоднозначности истории, а также наследия колониализма.

Хотя такое сравнение будет не вполне корректно, российскому гражданину прогрессивных взглядов довольно просто устроить себе подобный тест: как бы он себя чувствовал, если бы на территории его университета, школы или рабочей организации стоял памятник Иосифу Джугашвили в натуральный рост, какие бы эмоции гражданин прогрессивных взглядов испытывал, ежедневно глядя на это? смог бы он к этому привыкнуть? о чём бы он думал?

Всё это — только самые заметные случаи протестов. Выступления американских студентов за фактически ограничение свободы слова являются свидетельством рождения нового для Америки феномена — культуры виктимности. Это не фигура речи и не публицистическая метафора, это признанный авторитетными социологами распространяющийся феномен. Грубо говоря, это культура постоянной оскорбляемости, культура сверхчувствительной восприимчивости к микроагрессии, культура потребности создания повсюду безопасных зон и уверенности в обладании правом быть неоскорблённым. Это справедливо не только для студентов американских вузов. Бок о бок с этим феноменом идёт так называемая catastrophic rhetoric (определение из книги Дэвида Бёрнса, профессора психиатрии в Стэнфорде). Это понятие, близкое термину «fortune-telling», смысл которого заключается в намеренной гиперболизации потенциального отрицательного эффекта от произнесённых или напечатанных слов. «Риторика катастрофизации» в реальности принимает абсурдные формы. Так, в прошлом году администрация Бергенского колледжа в Нью-Джерси приостановила преподавательскую деятельность профессора Фрэнсиса Шмидта, после того как он опубликовал в социальной сети фотографию свой дочери в футболке с надписью «Я возьму всё своё огнём и кровью». Цитата была понята администратором кампуса как угроза, поскольку «огонь», по его мнению, мог иметь отношение к автоматическому огнестрельному оружию.

Культура виктимности — сравнительно новый феномен, однако его возможное влияние на психику и поведенческие характеристики следующих поколений американцев и британцев просматриваются уже сейчас. Такая культура максимально интолерантна к компромиссам, её суть состоит в субъектности жертвы, которая определяет механизмы принятия решений и поведение в обществе. Такая модель поведения закрывает человека от восприятия критики, от аргументации, убеждает его — парадоксально — в одновременной маргинальности и привилегированности его положения.

Формы протеста

Как это всегда бывает, лучше слышно тех, кто громче кричит. Несмотря на это стороннего наблюдателя не могут не смущать способы защиты, к которым прибегают адепты дистиллированных от неприятных идей пространств. Выше уже было упомянуто, как активисты срывали конференцию по вопросам свободы слова и плевали в участников. Мы также видели и экзальтированную идиотку, призывающую профессора заткнуться и уволиться с работы, если он не хочет создать для неё в вузе «домашнюю атмосферу». Один из самых выразительных в этом смысле случаев произошёл в Голдсмитском колледже в Лондоне в ноябре прошлого года, когда студенческое Общество атеистов, секуляристов и гуманистов (ASH) пригласило выступить в колледже Марьям Намази, уроженку Ирана, члена Совета экс-мусульман, гражданскую активистку за феминизм, секуляризм, свободу самовыражения и против исламского экстремизма. Намази предложили сделать доклад о богохульстве и вероотступничестве в эпоху ИГ (террористическая организация, запрещена на территории РФ. — Прим. ред.). Порядка ради члены Ash уведомили Исламское студенческое общество (ISOC) о предстоящем мероприятии. Те ответили в том смысле, что резко против выступления Намази — она, мол, ограничивает их право на safe space, и вообще они уверены, что она только и будет делать, что кидаться исламофобскими тезисами. Студенты тем не менее приняли решение не отменять выступление. На полном видео лекции видно, что Намази была представлена аудитории и начала своё выступление, но уже на первых минутах её стали прерывать бородатые парни характерной внешности, сидящие в первом ряду — члены ISOC Brothers. Они несколько раз предпринимали попытки сорвать выступление, выкрикивали реплики, перемещались по залу, в конце концов, выключили проектор. Когда Марьям наконец не выдержала и предложила им «be quiet or get out», один из адептов комфортного обучения завопил «Safe space! Safe space! Intimidation!». Картина в высшей степени комическая. Наверняка все, кто учился в условной российской средней школе, видели похожее: какой-нибудь маловменяемый дегенерат всячески препятствует образовательной деятельности, а когда его выводят из класса или пишут замечание, он в разбуженной гражданской сознательности провозглашает: «Не имеете права!» Что касается Намази, то тонкокожих бородатых мужиков удалось выпереть из зала, и выступление было продолжено. Это только один пример того, как политику психологический защиты студентов берут на вооружение группы людей не только антидемократические по своим убеждениям (ISOC сами приглашали целый ряд hate-speakers в защиту избиения женщин и криминализации гомосексуальности), но и имеющие целью навязать свои модели поведения остальному сообществу.

Налицо очевидное лицемерие — неважно, осознанное или нет: представители маргинализированных сообществ, жертвы (в самом общем смысле) и их адвокаты используют право на свободу слова в качестве основного своего оружия, с помощью этого права они артикулируют собственные проблемы, оглашают непопулярные или провокативные факты, игнорирование которых часто становится почвой для дискриминации. Вместе с этим вся культура интолерантности к микроагрессии, политика безопасных зон и травматических триггеров построена именно на умолчании определённых вещей ввиду их потенциальной оскорбительности или травматичности для конкретных людей. Эта политика подразумевает обрубание возможности дискуссии, поскольку виктимная сторона получает право обозначать неудобные ей аргументы как оскорбительные. Не следует также забывать о волнообразности распространения такого рода запретов: если одна группа людей получает право регулирования или запрета речевого дискурса, кажущегося им оскорбительным, совершенно естественно возникновение аналогичной претензии у других групп: почему кому-то разрешено критиковать венецианскую живопись? аборты? баптистскую веру? существование галактического заговора масонов-рептилоидов?

http://www.furfur.me/furfur/fr ... _wars

_________________
(идея лишения жизни приговаривает сама себя)
список личного игнора:
Велисов/sugarcane/Plant

  Профиль  
  
    
#7  Сообщение 28.05.16, 19:57  
Участник

Регистрация: 16.09.2014
Сообщения: 506
Благодарил (а): 2 раз.
Поблагодарили: 18 раз.
К электричеству подключенный
Как нейротехнологии позволяют мозгу общаться с компьютером


Протезы, которые управляются силой мысли, прямая связь с компьютерами без помощи мышц, а в перспективе — искусственное тело для парализованного человека и тренировка когнитивных функций — мышления, памяти и внимания. Все это уже вне области научной фантастики. Время нейронаук уже настало, утверждает кандидат биологических наук, начальник отдела нейрокогнитивных технологий НИЦ «Курчатовский институт» Сергей Шишкин. Он рассказал о последних результатах исследований мозга в Образовательном центре «Сириус». «Лента.ру» приводит основные тезисы его выступления.
Первые шаги по terra incognita


Результаты физических исследований лежат в основе всего, что нас окружает. На что бы мы ни посмотрели — здания, одежда, компьютеры, смартфоны, — все это так или иначе связано с технологиями, основанными на законах физики. А вот вклад в нашу жизнь науки о мозге несопоставимо меньше.

Почему? До недавнего времени нейронауки развивались очень медленно. В середине XIX века только-только начали понимать, что мозг состоит из нервных клеток — нейронов, но тогда их было чрезвычайно сложно увидеть и выделить. Современные исследователи нашли способы более глубокого изучения нейронов и наблюдения за их работой — например, в них вводят флуоресцентные красители, которые светятся при активации клетки.

Новые методы позволяют без хирургического вмешательства наблюдать за работой мозга человека с помощью технологии ядерно-магнитного резонанса. Мы начинаем лучше разбираться в устройстве мозга и создавать на основе этих знаний новые технологии. Одна из наиболее впечатляющих — интерфейс «мозг — компьютер».
Интерфейс «мозг — компьютер»

Эта технология позволяет управлять компьютером силой мысли, точнее это называется «технологией для передачи команд из головного мозга в компьютер без помощи мышц и периферических нервов» (именно такое определение принято в научной литературе). Основное назначение интерфейсов «мозг — компьютер» — помощь инвалидам, прежде всего тем людям, у которых не работают мышцы или система управления ими. Это может быть вызвано разными причинами — например, автомобильной аварией, когда перебивается спинной мозг человека.

Нужен ли здоровому человеку дополнительный канал связи с компьютером? Некоторые ученые полагают, что такой интерфейс может сильно ускорить работу с вычислительной техникой, потому что человека не будут «тормозить» руки: — он станет напрямую посылать информацию в компьютер. Есть и более реалистичное предположение: с помощью этих интерфейсов можно тренировать когнитивные функции мозга — мышление, память, внимание… Как тут не вспомнить фильм «Газонокосильщик», где главный герой с помощью виртуальной реальности так «прокачал» свой мозг, что фактически стал сверхчеловеком.

В основе этих желаний лежит мечта о расширении возможностей мозга. Это вполне объяснимо: мы почти всегда недовольны теми возможностями, которые у нас есть. Мечта о расширении возможностей мозга подсказывает ученым кажущееся фантастическим, но все более реальное направление работы: постараться как можно теснее связать мозг и компьютер. Ведь у компьютерных программ есть большой недостаток — в них почти все построено на жестких правилах, а у человека работает интуиция, хотя он и не может почти мгновенно просчитывать варианты. Так что такое объединение сильных сторон мозга и компьютера было бы весьма полезным.
Практические задачи

Но в первую очередь перед нейронауками стоят вполне практические задачи. Например, помочь людям с болезнью под названием боковой амиотрофический склероз. Пациентов с таким диагнозом немного, но это очень тяжелое заболевание. Больной может совершенно нормально думать и воспринимать информацию из окружающего мира, но не способен двигаться и даже что-то сказать. К сожалению, пока это заболевание остается неизлечимым, и больные до конца жизни не могут общаться с окружающими.

Первые попытки создать интерфейс «мозг — компьютер» были сделаны еще в 1960-е годы, однако серьезный интерес к этой технологии возник лишь после того, как в конце 1990-х немецкий ученый Нильс Бирбаумер с коллегами разработали так называемое «устройство для передачи мыслей» и стали обучать пользоваться им парализованных больных.

Некоторые пациенты благодаря этому устройству смогли общаться с родственниками и исследователями. Один из них написал с помощью «устройства для передачи мыслей» большое письмо, в котором рассказал, как он печатает буквы. Этот текст, который больной писал в течение шести месяцев, был опубликован в одном из научных журналов.

Работу с системой Бирбаумера нельзя назвать простой. Пациент должен выбрать сначала одну из половин алфавита, показываемого на экране, меняя идущие из мозга электрические потенциалы либо в позитивную, либо в негативную сторону. Таким образом он как бы мысленно говорит «да» или «нет». Электрический потенциал регистрируется прямо на поверхности кожи головы, подается в компьютер, и тот определяет, какую из половин алфавита надо выбрать. Дальше человек идет глубже по алфавиту и выбирает конкретную букву. Это неудобно и долго, зато метод не требует вживления электродов в мозг.

Инвазивные методы, когда электроды вводятся непосредственно в мозг, более успешны. Толчок к развитию этого направления дала война в Ираке. Многие военные тогда стали инвалидами, и американские ученые попытались придумать, как с помощью интерфейса «мозг — компьютер» такие люди смогли бы управлять механическими протезами. Первые эксперименты проводились на обезьянах, а потом электроды вживляли парализованным людям.

В 2012 году команде Эндрю Шварца из Питтсбурга удалось обучить парализованную женщину настолько точно управлять механической рукой, что она смогла брать ею различные предметы и даже пожать руку ведущему популярной телевизионной программы. Правда, не все движения выполнялись безупречно, но, безусловно, система совершенствуется.

Как удалось это сделать? Был разработан подход, который позволяет на лету определять желаемое направление движения с помощью закодированных в нейронах сигналов. Для этого приходится имплантировать в моторную кору мозга маленькие электроды — они отводят от нейронов сигналы, которые передаются в компьютер.

Сразу же возникает вопрос: если человек двигает механической рукой, можно ли сделать механического двойника — аватара, который будет воспроизводить все движения человека? Такое механическое тело будет управляться через интерфейс «мозг-компьютер». Фантазий на этот счет немало, иногда ученые даже выдают какие-то реальные планы. Пока серьезные специалисты относятся к этому как к фантастике, но в отдаленном будущем такое возможно.
Управление взглядом

В лаборатории когнитивных технологий «Курчатовский институт» сейчас работают не только над интерфейсами «мозг — компьютер», но и «глаз — мозг — компьютер». Строго говоря, это не совсем интерфейс «мозг — компьютер», потому что в его работе используются глазные мышцы. Управление с помощью регистрации направления взгляда тоже очень важно, поскольку есть инвалиды с нарушениями двигательной функции, глазные мышцы которых продолжают действовать. Есть уже готовые системы, с помощью которых человек может набирать текст взглядом.

Тем не менее за пределами задачи набора текста возникают проблемы. Например, сложно научить интерфейс не отдавать команды тогда, когда человек смотрит на кнопку управления только потому, что он задумался и остановил на ней взгляд.

Чтобы решить эту проблему, в Курчатовском институте решили создать комбинированную технологию. Участники экспериментов играют в компьютерную игру, делая ходы только с помощью коротких задержек взгляда. В это время исследователи регистрируют на поверхности кожи головы электрические сигналы их мозга.

Оказалось, что когда участник эксперимента задерживает взгляд, чтобы сделать ход, в сигналах его мозга появляются особые маркеры, которых не бывает, когда взгляд задерживается просто так. На основе этих наблюдений и создается интерфейс «глаз — мозг — компьютер». Его пользователю будет достаточно лишь посмотреть на кнопку или ссылку на экране компьютера, захотеть по ней кликнуть, — система распознает это желание, и клик произойдет сам собой.

В будущем появятся новые способы, которые позволят без использования рискованных и очень дорогих операций подключать мозг к компьютеру. Сейчас мы наблюдаем зарождение этих технологий и скоро сможем их опробовать.

https://lenta.ru/articles/2016 ... uter/

_________________
(идея лишения жизни приговаривает сама себя)
список личного игнора:
Велисов/sugarcane/Plant

  Профиль  
  
    
#8  Сообщение 28.05.16, 22:33  
Завсегдатай

Регистрация: 26.08.2014
Сообщения: 2734
Благодарил (а): 0 раз.
Поблагодарили: 13 раз.
one
Цитата:
Без обид: Как американские студенты борются против свободы слова.

27 апреля лейтенант-губернатор Северной Каролины Дэн Форест, член республиканской партии, предложил ввести новую меру в политику управления вузами штата: позволить наказывать людей, препятствующих свободе слова и самовыражения других в университетских кампусах. Северная Каролина стала седьмым штатом, в администрации которого за последнее время активно обсуждали этот вопрос. Поводом стала разгоревшаяся в конце прошлого года в американских СМИ — от самых больших до самых локальных — огромная по масштабам дискуссия: журналисты, публицисты, профессора, преподаватели и все причастные к образовательной или общественной деятельности принялись спорить на тему, кажущуюся фантастической — американское общество взволновало резкое сужение пространства для свободы слова в университетах США.

Домашняя обстановка против интеллектуального пространства

Почти полтора миллиона просмотров собрало видео, в котором юная цветная студентка неистово орёт на профессора с седыми волосами: «Это ваша работа — создавать комфортную домашнюю обстановку для студентов, которые живут в Силлимане! Вы это понимаете?!» Профессор пробует объяснить, что у него немножко другое мнение, но студентка обрывает его репликой, которая может быть переведена как «тише будь». Профессор пытается убедить её и её компанию, что главное в университете — создание интеллектуального пространства. «Это не про интеллектуальное пространство! Не про это! Вы не понимаете?! Это про создание домашней атмосферы!» — не перестаёт выть девушка. Завершаются дебаты тем, что протестующая кричит профессору в лицо, что он отвратительный, и, преисполненная возмущения, покидает поле брани. Мужчину в толпе меньшинств зовут Николас Кристакис, он работает профессором социологии в Йельском университете и возглавляет колледж Силлиман.

Всё началось 28 октября 2015 года. В этот день декан Йеля Баргвелл Говард отправил по внутриуниверситетской рассылке письмо, общая суть которого сводилась к просьбе студентам хорошенько подумать над своими костюмами на Хеллоуин. Декан отметил, что хотя Йельский университет представляет собой сообщество, которое ценит свободу самовыражения, оно также ценит и инклюзивность, и будет страшно обидно, если кто-то вдруг позволит себе выразить себя таким образом, что людям определённой расы, сексуальной ориентации или гендерной идентичности станет не по себе. Администрация утверждает, что письмо носило исключительно рекомендательный характер, но по форме и содержанию это был длинный и подробный текст, рассматривающий в числе прочего «подходящие и неподходящие» костюмы, объясняющий неуместность боевых раскрасок, тюрбанов, повязок из перьев, красного или чёрного грима; в конце письма стояло 13 подписей — не так сложно перепутать с прямым указанием. Через два дня Эрика Кристакис, лектор и специалист по детскому образованию, отправила ответное письмо декану и студентам, в котором среди прочего вопрошала: «Мне интересно, и я не пытаюсь провоцировать: неужели не осталось никакой возможности для студентов быть немного неприятными, немного провокативными или — да — оскорбительными? Чьё это дело — контролировать костюмы молодых людей? Уж точно не моё, и я это знаю». В письме она также приводила слова своего мужа Николаса: тот уверен, что такие формы контроля приводят к инфантилизации сознания студентов, он предлагал просто не смотреть на оскорбительные вещи, если вдруг что-то подобное встретится у кого-то на пути, или просто обсудить это с человеком. После письма Эрики моментально хлынула волна протеста. Студенты принялись собирать подписи за её увольнение, ей писали с оскорблениями и угрозами.

В течение нескольких дней протесты переместились в офлайн: студенты бурлили, почти 700 человек подписали открытое письмо. Приведённое выше видео было записано 5 ноября: до того как взвыла темнокожая студентка с рюкзаком, Кристакис разъяснял свою позицию другим студентам около часа. Видео снял писатель и юрист Грег Лукьянофф, он же в сентябре прошлого года написал для The Atlantic огромный текст The Coddling of the American Mind как раз об этой проблеме — о том, как студенты в американских вузах, желая ограничить себя от неприятных слов и идей, разрушают образование и собственную психику. Текст стал самым резонансным по теме и собрал пять с половиной тысяч комментариев.

Администрация Йеля долгое время хранила молчание по поводу ситуации. Несколько профессоров собирали подписи в защиту семьи Кристакис, однако 7 декабря стало известно о том, что Эрика Кристакис по собственному желанию покинула должность преподавателя, а её муж взял отпуск на следующий семестр. Университет выпустил короткое заявление в том смысле, что администрация страшно разочарована увольнением Эрики — в вузе надеются, что она пересмотрит своё решение и вернётся в Йель, «где свобода самовыражения и научных изысканий является фундаментальным принципом».

Месяцем раньше, когда протесты в Йеле были ещё в активной стадии, на территории университета была открыта «Пятая ежегодная конференция по вопросам будущего свободы слова: угрозы в высшем образовании и за его пределами». 9 ноября в холле перед конференц-залом, в котором проходило мероприятие, собралась группа студентов, которые принялись хором скандировать «Genocide is not a joke». Затем один из студентов ворвался в зал и стал расклеивать постеры на стенах, а потом орать на одного из докладчиков; его пришлось силой удалить из зала: на видео, снятом Джеймсом Панеро, одним из участников конференции, можно увидеть, как яростно парень сопротивляется полицейскому. Когда докладчики и зрители уходили с мероприятия, на выходе некоторые из них были в буквальном смысле оплёваны протестующими, кого-то назвали расистом.

Зона безопасности от микроагрессии

Есть три столпа, на которых держатся в последние годы чаяния прогрессивных американских (и не только) студентов. Первый столп называется safe spaces. Первыми безопасными зонами принято считать гей-бары 60-х годов прошлого века. Человек альтернативных сексуальных предпочтений, придя туда, мог чувствовать себя совершенно спокойно: ни косых взглядов, ни знакомых-гомофобов, абсолютно дружелюбная обстановка. В университетах это значит примерно то же самое, только чуть шире — для ЛГБТК-людей, для людей разных рас, национальностей и гендерных идентичностей. В этих безопасных зонах введена политика нулевой толерантности к hate speech и тому подобным вещам. Эта концепция стала постепенно реализовываться с начала 2010-х студенческими сообществами в вузах, а затем была перенята и администрациями. Изначально это были действительно определённые зоны на территории вузов, но постепенно зоны стали расширяться, и теперь, когда говорят «safe space», подразумевают весь кампус университета вообще, и вот уже появляются тексты о том, как человек отчаянно ищет и не может найти себе по душе учебное заведение, свободное от безопасных зон.

Второй столп называется trigger warnings. Само понятие триггера истекает из психологии и обозначает коммуникативный или физический символ, жест, знак, который может спровоцировать у человека травматические воспоминания и вызвать паническую атаку. Триггер-предупреждения пришли с тех самых феминистских форумов, на которых теоретических жертв насилия предупреждали о том, что нижеследующий текст может содержать визуальную или другую информацию, способную вызвать травматические воспоминания. В текстах американских СМИ по теме отмечается, что практика применения триггеров в американских университетах приняла широкий оборот в 2014 году, хотя к 2015 году, судя по ряду опросов университетских профессоров, только 1 % из них было официально сказано использовать триггеры в учебной программе, однако процент студентов, просящих о такой мере и прикладывающих усилия для её внедрения, значительно выше — 15 % и 8 % соответственно. Услышав предупреждение о потенциально травматичной информации, студенты имеют право покидать аудиторию. Сами обучающиеся активно принялись помогать профессорам метить опасные книжки: провинились перед меньшинствами, например, Овидий с его сценами изнасилования (в Колумбийском университете), а также «Великий Гэтсби» Фицджеральда и «Миссис Дэллоуэй» Вулф (в Ратгерском университете). Сами по себе триггеры давно уже являются предметом для масштабной дискуссии в американских медиа.

Отмечается, что такая система предуведомлений может вырабатывать даже у здоровых студентов страх перед какими-либо явлениями, а также что само по себе предупреждение о возможном наличии триггера уже является триггером. Доходит до абсурдного: в Брандейском университете студент из числа меньшинств решил устроить инсталляцию, чтобы привлечь внимание к проблемам травматических воспоминаний и микроагрессии против студентов из Азии. Его коллегам по вузу сама эта инсталляция показалась вызывающей репереживания травмы, и было решено её убрать. Вообще вызывает удивление, как такая система в принципе могла появиться в вузах: в соответствии с фундаментальными принципами психологии помогать людям с тревожными расстройствами избегать предмета их беспокойства — в корне неверно и даже вредно.


Когда на официальном уровне человеку разрешают оскорбляться и объясняют, что hate speech может поджидать его за любой тумбочкой, он при должном эгоизме и невнимании к остальным будет оскорбляться по максимально возможному количеству поводов, а также неизменно расширять поле потенциально оскорбительного дискурса.


Третий столп имеет название microaggression. Под этим подразумевается любой непреднамеренный акт латентной агрессии, который вызывает у субъекта восприятия оскорбление и моральные страдания. Так, в соответствии с речевыми кодексами некоторых вузов, спрашивать у человека азиатской, африканской, латиноамериканской внешности «Где ты родился?» — значит, выражать акт агрессии, так как вопрос ставит под сомнение возможность рождения человека с отличающейся внешностью на территории США. Микроагрессия — самое сложнокодифицируемое явление из всех трёх, под неё подпадает любое самое незначительное действие: всё зависит от представителя меньшинства и глубины его способности оскорбиться.

Система создания комфортной обстановки в университетах основана на допущении, что человеческая психика — и в особенности психика студентов — материя хрупкая, что она подвержена любому, самому незначительному акту агрессии со стороны. Это, в общем, с рядом оговорок соответствует действительности: толерантность к агрессии, оскорблениям, необидчивость напрямую зависят от интеллектуального уровня человека; соотношение интеллектуалов и неинтеллектуалов в любом более-менее крупном сообществе очевидно. Выходит, что восприимчивых к оскорблениям людей заведомо больше, чем толерантных; ровно это же подсказывает нам повседневный опыт. На первый взгляд это кажется достаточно крепким резоном для проведения политики защиты людей от микро- и макроагрессии, создания безопасных зон и тому подобного.

Однако, по мнению ряда журналистов и экспертов (и преподавателей), официальное принятие такой политики на вооружение в учебных заведениях оказывает крайне негативный эффект на образование и межперсональную коммуникацию, не говоря уже о психике студентов: культивация виктимности представителей маргинализированных сообществ повышает уровень их интолерантности к любым проявлениям плюрализма, которые могут показаться им оскорбительными. Готовность обидеться, быть задетым в сущности есть желание не просто комфорта, но привилегий. Когда на официальном уровне человеку разрешают оскорбляться и объясняют, что hate speech может поджидать его за любой тумбочкой, он при должном эгоизме и невнимании к остальным будет оскорбляться по максимально возможному количеству поводов, а также неизменно расширять поле потенциально оскорбительного дискурса. Это справедливо не для каждого отдельного представителя сообщества, а скорее для группы людей в целом. Помимо всего прочего, такая политика взращивает у определённых сообществ ещё и уверенность в том, что они имеют право быть неоскорбляемыми. Поскольку дискуссия существует в основном вокруг меньшинств, то и это право постепенно приобретает характер сопутствующего только и исключительно меньшинствам. Для этого феномена существует понятие позитивной дискриминации.

Человеческие жертвы

Протесты в Йельском университете — совсем не единичный случай, этого, очевидно, было бы недостаточно для такой масштабной дискуссии. В середине октября прошлого года ряд студентов Университета Калифорнии и Лос-Анджелеса потребовали наказать обучающихся там же за поведение, показавшееся им оскорбительным. Оскорбительным им показалась закрытая тематическая вечеринка Kanye Western, участники которой были в костюмах, пародирующих Канье Уэста и его жену. Это, по мнению афроамериканских активистов, было чудовищным выпадом против их культуры, а также культивированием расовых стереотипов. «Провисаюшие или мешковатые джинсы, которые студенты надевали на вечеринку, представляют собой один из самых известных стереотипов об афроамериканском стиле. Расовые подтексты, связанные с этим стилем одежды, делают его присвоение крайне оскорбительным для чёрных студентов», — сформулировал студент UCLA Калеб Джексон.

В конце ноября студенты Принстона потребовали переименовать Школу общественных и международных отношений имени Вудро Вильсона. В названии их смущало имя Вильсона, 28-го президента США, известного и своей расистской политикой.

Ещё в июне прошлого года в Великобритании стартовала компания Rhodes Must Fall, активисты которой призывали — и призывают до сих пор — убрать с территории Оксфордского университета (а именно колледжа Ориел) статую Сесиля Родса, британского бизнесмена, инициатора английской колониальной экспансии в Южную Африку. 29 января этого года стало известно, что администрация колледжа приняла решение оставить скульптуру на месте, поскольку она является отражением сложности, неоднозначности истории, а также наследия колониализма.

Хотя такое сравнение будет не вполне корректно, российскому гражданину прогрессивных взглядов довольно просто устроить себе подобный тест: как бы он себя чувствовал, если бы на территории его университета, школы или рабочей организации стоял памятник Иосифу Джугашвили в натуральный рост, какие бы эмоции гражданин прогрессивных взглядов испытывал, ежедневно глядя на это? смог бы он к этому привыкнуть? о чём бы он думал?

Всё это — только самые заметные случаи протестов. Выступления американских студентов за фактически ограничение свободы слова являются свидетельством рождения нового для Америки феномена — культуры виктимности. Это не фигура речи и не публицистическая метафора, это признанный авторитетными социологами распространяющийся феномен. Грубо говоря, это культура постоянной оскорбляемости, культура сверхчувствительной восприимчивости к микроагрессии, культура потребности создания повсюду безопасных зон и уверенности в обладании правом быть неоскорблённым. Это справедливо не только для студентов американских вузов. Бок о бок с этим феноменом идёт так называемая catastrophic rhetoric (определение из книги Дэвида Бёрнса, профессора психиатрии в Стэнфорде). Это понятие, близкое термину «fortune-telling», смысл которого заключается в намеренной гиперболизации потенциального отрицательного эффекта от произнесённых или напечатанных слов. «Риторика катастрофизации» в реальности принимает абсурдные формы. Так, в прошлом году администрация Бергенского колледжа в Нью-Джерси приостановила преподавательскую деятельность профессора Фрэнсиса Шмидта, после того как он опубликовал в социальной сети фотографию свой дочери в футболке с надписью «Я возьму всё своё огнём и кровью». Цитата была понята администратором кампуса как угроза, поскольку «огонь», по его мнению, мог иметь отношение к автоматическому огнестрельному оружию.

Культура виктимности — сравнительно новый феномен, однако его возможное влияние на психику и поведенческие характеристики следующих поколений американцев и британцев просматриваются уже сейчас. Такая культура максимально интолерантна к компромиссам, её суть состоит в субъектности жертвы, которая определяет механизмы принятия решений и поведение в обществе. Такая модель поведения закрывает человека от восприятия критики, от аргументации, убеждает его — парадоксально — в одновременной маргинальности и привилегированности его положения.

Формы протеста

Как это всегда бывает, лучше слышно тех, кто громче кричит. Несмотря на это стороннего наблюдателя не могут не смущать способы защиты, к которым прибегают адепты дистиллированных от неприятных идей пространств. Выше уже было упомянуто, как активисты срывали конференцию по вопросам свободы слова и плевали в участников. Мы также видели и экзальтированную идиотку, призывающую профессора заткнуться и уволиться с работы, если он не хочет создать для неё в вузе «домашнюю атмосферу». Один из самых выразительных в этом смысле случаев произошёл в Голдсмитском колледже в Лондоне в ноябре прошлого года, когда студенческое Общество атеистов, секуляристов и гуманистов (ASH) пригласило выступить в колледже Марьям Намази, уроженку Ирана, члена Совета экс-мусульман, гражданскую активистку за феминизм, секуляризм, свободу самовыражения и против исламского экстремизма. Намази предложили сделать доклад о богохульстве и вероотступничестве в эпоху ИГ (террористическая организация, запрещена на территории РФ. — Прим. ред.). Порядка ради члены Ash уведомили Исламское студенческое общество (ISOC) о предстоящем мероприятии. Те ответили в том смысле, что резко против выступления Намази — она, мол, ограничивает их право на safe space, и вообще они уверены, что она только и будет делать, что кидаться исламофобскими тезисами. Студенты тем не менее приняли решение не отменять выступление. На полном видео лекции видно, что Намази была представлена аудитории и начала своё выступление, но уже на первых минутах её стали прерывать бородатые парни характерной внешности, сидящие в первом ряду — члены ISOC Brothers. Они несколько раз предпринимали попытки сорвать выступление, выкрикивали реплики, перемещались по залу, в конце концов, выключили проектор. Когда Марьям наконец не выдержала и предложила им «be quiet or get out», один из адептов комфортного обучения завопил «Safe space! Safe space! Intimidation!». Картина в высшей степени комическая. Наверняка все, кто учился в условной российской средней школе, видели похожее: какой-нибудь маловменяемый дегенерат всячески препятствует образовательной деятельности, а когда его выводят из класса или пишут замечание, он в разбуженной гражданской сознательности провозглашает: «Не имеете права!» Что касается Намази, то тонкокожих бородатых мужиков удалось выпереть из зала, и выступление было продолжено. Это только один пример того, как политику психологический защиты студентов берут на вооружение группы людей не только антидемократические по своим убеждениям (ISOC сами приглашали целый ряд hate-speakers в защиту избиения женщин и криминализации гомосексуальности), но и имеющие целью навязать свои модели поведения остальному сообществу.

Налицо очевидное лицемерие — неважно, осознанное или нет: представители маргинализированных сообществ, жертвы (в самом общем смысле) и их адвокаты используют право на свободу слова в качестве основного своего оружия, с помощью этого права они артикулируют собственные проблемы, оглашают непопулярные или провокативные факты, игнорирование которых часто становится почвой для дискриминации. Вместе с этим вся культура интолерантности к микроагрессии, политика безопасных зон и травматических триггеров построена именно на умолчании определённых вещей ввиду их потенциальной оскорбительности или травматичности для конкретных людей. Эта политика подразумевает обрубание возможности дискуссии, поскольку виктимная сторона получает право обозначать неудобные ей аргументы как оскорбительные. Не следует также забывать о волнообразности распространения такого рода запретов: если одна группа людей получает право регулирования или запрета речевого дискурса, кажущегося им оскорбительным, совершенно естественно возникновение аналогичной претензии у других групп: почему кому-то разрешено критиковать венецианскую живопись? аборты? баптистскую веру? существование галактического заговора масонов-рептилоидов?
Ну бросил а дале что? Взбесившиеся индивиды в толпе! Слабый народец стал.!
http://www.furfur.me/furfur/fr ... _wars

  Профиль  
  
    
#9  Сообщение 29.05.16, 01:13  
Завсегдатай
Аватара пользователя

Регистрация: 18.08.2014
Сообщения: 2658
Благодарил (а): 6 раз.
Поблагодарили: 43 раз.
Триггеры - это хорошо. Это надо всячески обобрять. Идет на тебя весь такой американский херой - ты ему триггерное выражение в ухо - а у него и матка в трусы.

  Профиль  
  
    
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 9 ] 



   Похожие темы   Автор   Ответы   Последнее сообщение 
В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. Три часа из жизни укров... Краткая сводка.

Укро-пеец

15

10.12.16, 21:09

В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. ТОП-5 украинских чиновниц, чьи фотографии «взорвали» интернет

LuckyStarrr

78

23.11.16, 18:31

В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. Высокие технологии и выигрыш в конкурентной борьбе )))

Vulgaris

32

01.11.16, 01:19

В этой теме нет новых непрочитанных сообщений. Минобороны развернуло свой интернет

kubanets

8

19.10.16, 15:46



Рейтинг@Mail.ru яндекс.ћетрика

[ Time : 0.520s | 17 Queries | GZIP : On ]